Книга В поисках дома, страница 41 – Валентина Бёрнс

Он взял с маленького столика у двери лист бумаги и протянул ей.

— Я составил примерное расписание. Ну, знаешь, ужин, домашние задания, распорядок перед сном. — Он направился на кухню, и она последовала за ним. — Со вчера остались спагетти, их можно разогреть на ужин.

Он открыл холодильник и указал на большой контейнер. Затем закрыл дверцу холодильника и подошел к шкафам.

— Или можешь просмотреть здесь и выбрать, что ты предпочла бы приготовить.

Когда он резко повернулся к ней, Хоуп поняла, что следовала за ним слишком близко. Она столкнулась с твердой стеной его грудных мышц. Гейб потянулся, чтобы поддержать ее за руки. Его пальцы опалили жаром ее обнаженную кожу, а от его близости ее сердцебиение ускорилось. Через мгновение он отпустил ее и сделал небольшой шаг назад, прочистив горло.

— Я хочу, чтобы ты чувствовала себя здесь как дома. Не стесняйся пользоваться всем или есть все, что захочешь. Руби знает, где что находится, но если возникнут вопросы, можешь позвонить мне. — Он указал на номер на листке, который вручил ей. — Вот мой сотовый. Внеси его в свой телефон и звони, когда нужно.

Он слегка наклонился и посмотрел ей в глаза.

— Хоуп, если тебе что-нибудь понадобится, я буду внизу. Не стесняйся, ладно? Я могу подняться через тридцать секунд.

Она кивнула, но он продолжал пристально смотреть на нее.

— Я позвоню, если ты мне понадобишься, — пообещала она.

Он доверял ей самое важное в своей жизни, и она обязательно оправдает его доверие и не сделает ничего глупого, вроде того, что не позвонит ему, когда она знала, что он этого хочет.

Видимо, удовлетворенный ее ответом, он выпрямился и направился к коридору.

— Мне нужно подготовиться. Я обещал Картеру, что буду в баре в четыре. Но я вернусь и проведаю вас перед тем, как Руби ляжет спать.

Он указал на коридор в направлении, противоположном тому, куда направлялся.

— Она в своей комнате в том конце, наверное, разрисовывает стены.

Хоуп ухмыльнулась.

— Отлично, это мое любимое занятие.

Гейб поморщился, и она рассмеялась.

— Не волнуйся. Я не позволю ей рисовать на стенах. Для этого я принесла специальную бумагу.

— Хоуп, — сказал он более серьезно, его взгляд смягчился от благодарности и облегчения. — Спасибо.

А потом ушел.

Вечер Хоуп и Руби пролетел в красочной суматохе активности и энергии. Облачившись в блестящие розовые пачки и пышные фиолетовые парики, они устроили урок танцев (Хоуп была ученицей, Руби — преподавателем). Затем они перешли к рисованию, и Хоуп порадовала Руби, когда открыла сумку Мэри Поппинс и протянула девочке тюбики с радужными акварельными красками вместо ее стандартного набора основных оттенков. Руби весело провела время, выдавливая на поднос капли бирюзового, канареечно-желтого и пурпурного цветов, тоже из волшебной сумки чудес Хоуп, и смешивая их в яркий калейдоскоп, охватывающий всю цветовую гамму.

После ужина Руби захотела искупаться, но, поскольку ванные процедуры были в более поздних планах, Хоуп достала пазл со щенками, который занял девочку до самого купания.

Ровно в 7 вечера Руби вышла из ванны и натягивала пижаму, когда звук ключа, поворачивающегося в замке, заставил их посмотреть в сторону входной двери.

Руби повернулась к Хоуп, ее глаза расширились, губы от волнения сложились в маленькую букву «О». Потом она взвизгнула: «Папочка!» и помчалась по коридору в пижаме, свисающей с одной руки.