Книга В поисках дома, страница 24 – Валентина Бёрнс

Это закончилось для него плохо во многих отношениях, но Хоуп могла бы не повторить его ошибок. Однако правда заключалась в том, что ему не нужен был еще один бармен.

— Картер скоро вернется, Хоуп. Он ушел не навсегда.

В ее взгляде читалось понимание этого, но она все равно настаивала.

— Слушай, если дать моим родителям волю, они бы с радостью прожили мою жизнь за меня. Мгновенно принимали бы за меня все решения и финансировали их. — Она глубоко вздохнула. — Долгое время я именно это и позволяла им делать, не задумываясь о том, кто я на самом деле и чего хочу.

Она рухнула на ближайший стул, будто тяжесть этого разговора отнимала слишком много сил. Почти бессознательно она наклонилась и потерла ноги, все еще зажатые туфлями, которые, с точки зрения Гейба, могли служить оружием. Должно быть, они ее убивают.

Хоуп посмотрела на него, и в ее глазах появилась новая печаль, которая тронула давно позабытый орган в его грудной клетке.

— Мои родители — хорошие люди, — тихо сказала она. — Они и мой брат всегда все улаживают, опекают. Это глубоко укоренилось в самой их сути: обеспечивать, спасать, исправлять и заботиться. Ими движет любовь.

Судя по ее тону, Гейб терялся в догадках, пыталась ли она убедить в этом его или себя.

— Но некоторое время назад я решила, что больше не хочу, чтобы они принимали решения, которые, по их мнению, лучше для меня. Я вернула себе контроль над своей жизнью. И отчасти это означало порвать связи с империей моего отца, быть самой по себе и не чувствовать обязательство прожить свою жизнь определенным образом, потому что он проложил мне в ней дорогу и оплатил ее.

Гейбу хотелось знать, какое событие «некоторое время назад» заставило ее так думать, но он держал рот на замке, главным образом потому, что его интерес к ней начинал ощущаться гораздо более личным, чем все, что он был готов предпринять в данный момент, а также потому, что она казалась такой искренней и открытой, и ему не хотелось, чтобы она чувствовала себя более уязвимой, чем уже была.

— Понимаешь, что я имею в виду? — спросила она на его продолжительное молчание, ее глаза сияли от волнения, голос звучал тихим шепотом в пустом баре.

Он кивнул, потому что действительно понимал. Хоуп судорожно вздохнула, и по ее лицу разлилось безошибочное облегчение.

Ох, черт, у него не было шансов противостоять ее сверкающим глазам лани и, по крайней мере, на этот вечер с него хватит самообмана.

Вытащив стул, он сел напротив нее. Автоматически подтянул колени так, чтобы они касались ее колен. Между ними гудело уже знакомое электричество. Не прерывая зрительного контакта, он поднял одну ее ногу и обхватил руками лодыжку. При контакте кожа к коже гул превратился в почти ощутимый электрический импульс. Это желание, это чувство, которое он испытывал каждую секунду, проведенную рядом с ней, не имело никакого смысла.

Они познакомились только сегодня, и эту неизбежную «химию», вызывающую напряжение между ними, придется преодолеть. Проблема в том, что он не был уверен, хватит ли у него эмоциональных сил сделать это сегодня. Или когда-либо.

Грудь Хоуп поднималась и опускалась частыми маленькими вдохами, пока он расстегивал тонкий ремешок на лодыжке и снимал туфлю, бросая ее на пол возле себя. Он прижал большой палец к своду и медленно потер вверх, затем вниз. Из горла Хоуп вырвался низкий стон, она откинула голову назад и закрыла глаза. Он повторил то же самое с другой ногой.