Книга В поисках дома, страница 105 – Валентина Бёрнс

Выйдя из его кабинета, она побежала к себе принять душ и переодеться, настаивая на том, что хочет провести вечер, помогая ему в баре. Итак, теперь на ней были черно-белые Конверсы, футболка «Боуи», которую она завязала под грудью узлом, открывающим ее живот, и самая короткая и обтягивающая юбка, из виденных им когда-либо. Последние несколько часов она бегала между столиками или замещала сотрудников на перерывы, по мере необходимости работая официанткой или барменом. Наблюдая за тем, как она работает в его баре, будто была здесь уже много лет, Гейб возбудился до явного дискомфорта.

Он взглянул на часы из-за барной стойки, где, как возбужденный подросток, постоянно глазел на Хоуп с твердым, как гребаный камень, стояком. Слава Христу, уже почти полночь.

Он закончил смешивать «Московский мул» для одного из адвокатом из конторы неподалеку, еще раз украдкой взглянул на Хоуп, затем поставил напиток перед посетителем, чей взгляд метнулся туда, куда только что смотрел Гейб, и остановился на Хоуп, когда та наклонилась над столом, собирая пустые стаканы, выставив напоказ свою упругую попку. Адвокат тихо присвистнул, снова переведя взгляд на Гейба и одобрительно кивнув. Гейб от ревности чуть не стер свои коренные зубы в пыль, кинув на мешок с дерьмом убийственный взгляд.

Адвокат тут же схватил свой напиток и исчез в где-то баре… в противоположном от Хоуп направлении.

Иисусе. Когда-то он действительно думал, что может завязать с ней интрижку, а затем уйти. Но сегодняшний вечер и каждый момент, который они провели вместе за последние несколько месяцев, пронесся в его мозгу, как один из тех романтических фильмов, которые она любила смотреть с Айви и о которых всегда ему рассказывала.

То, как она сидела возле своей квартиры, уязвимая и в слезах, а он накидывал на нее свою куртку, — уже тогда ему хотелось защитить ее.

То, как она снова и снова приходила ему на помощь. То, как она, скрестив ноги, сидела на полу спальни его дочери и играла с ней в Барби, низким голосом изображая Кена.

То, как краснели ее щеки до нежнейшего румянца от сделанного им комплимента.

То, как они посещали школьные концерты, словно это самое естественное дело на свете.

То, как он сидел с ней ночь за ночью, ужиная блюдами, которые она приготовила для него, слушая ее рассказы обо всех мелочах, которые происходили в их жизни. Их, потому что, даже не пытаясь, они настолько переплелись, что казалось, будто она всегда была рядом. В его квартире, в жизни его дочери, в его сердце.

Единственным выходом из ловушки горя и сокрушительной вины, в которой он так долго томился, была она. Хоуп.

Он пытался замедлить ход событий, сделать перерыв, придать их отношениям менее интимный характер, но обманывал себя. Жизнь без Хоуп никогда даже не рассматривалась.

Если бы он не осознал этого, то не отреагировал бы так остро, когда она напугала его до смерти. За всю свою жизнь он не испытывал такого страха, даже когда погибла Кэрри. Тогда он был ошеломлен, и для страха не было времени, когда в баре появился полицейский с новостью о несчастном случае. В течение трех долгих дней он чувствовал лишь холод онемения и ужас, прежде чем было принято решение отключить Кэрри от системы жизнеобеспечения. Потом навалилось сокрушительное горе. Он принял на себя груз вины и опасений по поводу своего будущего как отца-одиночки. Но не страх. Для страха было слишком поздно.