Книга Собственность Верховного бестиара, страница 89 – Марина Эльденберт

Богдан пересадил меня поближе к окну, по ходу движения, а сам, кажется, больше наблюдал за моими восторгами, нежели чем за морем. Наверное, я ему казалась сейчас ребенком, ну да и пусть. Мне все здесь было в диковинку, и я не уставала выражать свое восхищение. За всеми этими впечатлениями я упустила момент, когда мы приехали: поезд начал сбавлять ход, к нам постучал проводник.

— Скоро станция, кавальер Велимирский, – поклонившись, произнес он, и тут же снова оставил нас одних.

И вот, меньше чем через пятнадцать минут мы уже спускались на залитый жарким южным солнцем перрон, а навстречу нам шагнул высокий, светловолосый мужчина.

Его сопровождал крепкий и коренастый парень. Он тут же занялся нашим багажом, который вынесли на перрон вслед за нами. Тем временем Богдан и светловолосый обменялись рукопожатиями и крепко, по-братски обнялись.

— Семен, это Алина. Алина, это Семен, – совершенно не по этикету представил нас друг другу Богдан, но удивиться я не успела.

— Рад знакомству, Алина, – произнес Семен, а после коснулся кончиков моих пальцев и поцеловал мне руку.

От такого я и вовсе лишилась дара речи, а он уже кивнул:

— Пойдемте, экипаж уже ждет.

Мы втроем направились по перрону, сразу за невысокой оградой станции росли пальмы, и благоухали цветы на ветвях роскошных высоких кустарников. Такие огромные, такие яркие, что я на миг отвлеклась. Опомнилась только когда Богдан легко сжал мою руку, мы как раз проходили мимо небольшого уютного здания, выкрашенного в желтый цвет.

— Это местный вокзал, – усмехнулся Семен, заметив мой взгляд. – Не такой как в Авенне, конечно. И даже не такой, как в Веазе.

Веаз – крупный морской город-порт, он располагался чуть дальше. Но я, если честно, даже рада была, что мы поживем вдали от городской суеты, от многолюдья. Этого с лихвой хватало в столице.

— Мне все нравится, – тут же отозвалась я. – Очень уютно.

Семен коротко взглянул на Богдана, а тот только плечами пожал:

— Я же говорил: вы друг другу понравитесь.

От здания на небольшую площадь вела лестница, по которой мы и спустились. На станции было много людей (все-таки поезд шел из Авенны), но, разумеется, гораздо меньше, чем на столичном вокзале. Там просто людские реки текли, здесь же все было как-то неспешно. Даже чемоданы и сумки носильщики тащили или везли на тележках, напевая себе под нос и словно никуда не торопясь.

Площадь была вымощена камнем, в центре ее расположился небольшой фонтан с дельфинами, вода искрилась в лучах солнца, взлетала ввысь. На парапете сидели ребятишки, опуская ладони прямо в воду и брызгаясь друг на друга. Особенно доставалось рыжей веснушчатой девочке, которая, впрочем, в долгу не оставалась. Все это было так непохоже на то, что знала и видела я, что я просто не переставала удивляться.

— Они… – я даже не смогла слов подобрать, когда мы шли к экипажу. Но Богдан меня понял:

— На землях Семена все немного иначе. Дети не работают в полях вместе с родителями, а родители вольны заниматься любым ремеслом, которое им нравится. За работу они получают деньги. В том числе за работу на земле. Люди могут поехать, куда захотят.

Это же… это же то, о чем думала я!

— Они свободны? – вырвалось у меня.

— Не совсем, – отозвался Семен немного мрачно. – Верховный закон Лазовии не позволяет людям быть свободными. Но я подписываю бумаги, и да, с таким разрешением они могут путешествовать или заниматься, чем душа пожелает.