Книга Собственность Верховного бестиара, страница 57 – Марина Эльденберт

И он не убрал. Простыня поползла вниз, Богдан же подхватил меня на руки и положил на постель. Вплетаясь пальцами в волосы, пропустил пряди сквозь них, глядя на меня совершенно диким, плывущим взглядом. Подозреваю, что у меня сейчас был такой же, потому что я снова потянулась за его поцелуем, пока он расстегивал платье, чтобы стянуть верх. Следом – нижнее, обнажая грудь. Пальцы жестко сдавили ставшие чувствительными вершинки, и я вскрикнула скорее от неожиданности. Выгнулась всем телом, а Богдан неожиданно остановился, нависая надо мной на руках. Его зрачки то расширялись, то стягивались в точки, то снова расширялись, заполняя собой и без того темную радужку.

Он облизал пересохшие губы, и мои вспыхнули, желая снова ощутить этот яростный напор.

— Прости, Алина, – хрипло произнес он. – Прости. Я буду нежен, обещаю.

Богдан потянул платье еще ниже, мягко касаясь губами моего плеча. На этот раз ладони накрыли мою грудь нежно и очень бережно, скользя по ней дразнящими легкими прикосновениями, но что-то было не так. Я поняла это в тот же момент, когда его пальцы прошлись от ключиц по груди, погладили сосок.

Он мягко избавлял меня от одежды, покрывая мое тело поцелуями, лаская бережно, как пресловутую вазу, которую все боятся разбить. Я же просто лежала, пытаясь откликнуться на его прикосновения, пытаясь почувствовать хотя бы толику того, что было совсем недавно, отыскать в себе эту искру, и не могла.

Богдан словно тоже что-то почувствовал, потому что остановился. Вгляделся в мое лицо.

— Алина, что случилось?

Я покачала головой. Мне было дико, неимоверно стыдно, что это опять происходит. Что я только что позволяла ему все, и горела, и сгорала в этом безумии, разделенном на двоих. Сейчас же…

— Давай договоримся: не врать, – строго произнес он, не сводя глаз с моего лица. – Начиная с этого момента, ты никогда больше не будешь молчать о своих чувствах. Да?

Я помедлила, но все же сжала губы и кивнула.

— Хорошо. Тогда я спрошу снова: что не так, Алина?

Я глубоко вздохнула, а потом выпалила. На одном дыхании:

— Я ничего не чувствую! – И прижала ладони к горящим щекам.

Богдан

Только что сгорала и плавилась в его руках, а теперь ничего не чувствует? Она не лгала ни тогда, ни сейчас. Тогда – потому что тело лгать не может, он чувствовал ее отклик, чувствовал дрожь под пальцами. Вдыхал ее тихие откровенные грудные стоны, наполнявшие его, казалось, какой-то новой, незнакомой, невиданной доселе жизненной силой.

Сейчас – потому что этого отклика он больше не чувствовал. Алина застыла, замерла, словно превратилась в ледяную статую, хотя меньше всего лед сочетался в его представлении с этой немыслимой летней девушкой.

— Почему? – хрипло спросил он.

Возбуждение, набравшее силу, отступать явно не собиралось, и сейчас пах сводило болезненно-чувственным напряжением. Но продолжать помимо ее воли, когда она лежит под ним такая… безучастная – увольте.

— Не знаю, – тихо произнесла она. Плотно сжала губы и даже зажмурилась, словно хотела спрятаться.

— Ты боишься меня? – А вот в собственном голосе звучал лед. Жесткий, колючий, опасный.

Но Алина не испугалась. Наоборот – открыла или даже, вернее будет сказать, широко распахнула глаза:

— Нет! – воскликнула горячо. – Нет, только не вас!