Книга Собственность Верховного бестиара, страница 53 – Марина Эльденберт

— Что это? – жестко и холодно поинтересовался Богдан, сдвигая листы, которых за эти недели уже было исписано великое множество.

Ах, да. Он же запретил мне учиться.

— То, что я помню из академии, – тихо ответила я.

Ждала, что он что-то скажет, что я не должна этим заниматься или что-то еще похожее, но Богдан только сдвинул брови еще сильнее. Произнес:

— Сегодня ужинать будешь без меня, – и вышел.

Как мне ни хотелось расплакаться, я себе не позволила. Собрала все свои записи, аккуратно сложила их в стол. Вышла на балкон, где закатное солнце уже раскалило крыши дворца, заставляя их сверкать, как церковные купола. Так, что было больно глазам. Но я не зажмурилась, а после и свет померк. Так я и просидела до самого ужина, к которому не притронулась. Сидела и после, глядя, как стягиваются над столицей летние сумерки, я их всегда так любила! Всегда, но не сейчас. После этой короткой встречи, небрежных слов, сегодня я как никогда почувствовала себя запертой в клетке. С этой мыслью и отправилась спать.

Наутро Богдан не пришел тоже. Василий молчал, а значит, все было в порядке. Просто Богдан не хотел меня видеть. Ничего я себе не придумала, кроме того, что видела интерес в его глазах там, на реке. Катерина была права. Он стыдится своей слабости и участия, что вылились в сидящую в комнате его лучшего сопровождающего девицу, которую и выгнать жалко, и оставлять тошно. Особенно после того, как меня использовал Михаил.

Не знаю, как я продержалась до вечера и не выскочила в кабинет, где обитал в его отсутствие Василий, едва заслышав знакомые шаги. Продержалась, к счастью – это позволило мне сохранить остатки гордости. Дождалась, пока придет сам, собиралась просить меня отпустить, но не успела. Богдан прямо с порога протянул мне папку с какими-то документами.

— Это тебе. Вчера еще забыл сказать, что получил весточку от друга. Твой отец ожил, занимаясь садом. Брат и сестра тоже счастливы. У моря им очень хорошо, у сестры даже прошел кашель.

Я глубоко вздохнула. В детстве Даша очень сильно застудила легкие, ее удалось спасти, но кашель остался. Зелья не помогали, а море, выходит, вот помогло. Теплом в груди растеклась радость. Радость и благодарность – пусть даже Богдан на меня не смотрит, он сделал для меня больше, чем может себе представить.

— Что это? – голос чуть дрогнул, когда я кивнула на папку.

— Открой.

Я открыла и не поверила своим глазам. Там лежало приглашение на экзамены. На экзамены!

— Я объяснил, что ты пропустила занятия не по своей вине, – произнес Богдан. – Тебя допустили к экзаменам. Сдать их сможешь вместе со всеми, а пока будешь готовиться. Все книги тебе привезут завтра утром.

Во мне как-то разом кончились слова. Слова и, кажется, чувства. Хотя нет. Просто последних было так много, и они нахлынули на меня все разом, что я просто не смогла с ними справиться.

— Богдан, – сдавленно прошептала я, забыв обо всем. Шагнула к нему: – Богдан, я так тебе благодарна…

И наткнулась на стену холодного взгляда и на жесткое:

— Мне не нужна твоя благодарность, Алина.

Он вышел столь же резко, как и появился. Оставив меня прижимать к груди папку, которую я осторожно положила на край стола. А потом, присев на краешек стула, я все-таки разревелась.