Книга Возлюбленная Верховного Бестиара, страница 42 – Марина Эльденберт

Долго ли я так выдержу? И что будет, когда не выдержу? Все только усугубится. Если до этого случая я не рассматривала побег как спасение, то в тот день впервые серьезно о нем задумалась. Я же не больная, у меня есть руки и ноги. Смогу убираться и мыть посуду, при лучшем раскладе вообще получится стать гувернанткой, как мама. Единственная проблема в том, что нас будут искать все, а у нас очень запоминающаяся внешность.

Я не знала способов серьезное изменить ее с помощью магии, и если с собой я могу сотворить все, что угодно, то со Снежаной… что с ней делать? Постричь под мальчика? И как ей объяснить, почему я бегу не к ее «отцу», а как можно дальше от него? Туда, где он нас никогда не найдет.

Туда, где нас не найдет ее настоящий отец.

При мысли об этом сердце сжималось от боли. Я представляла себе, что смогу справиться со всем, но я не знала, что одна лишь встреча с Богданом перевернет все, не думала, что его близость снова войдет в мои вены, как то чувство, которое когда-то питала моя наивность.

Снежана тосковала по мальчишкам: я видела, что она грустит, потому что Анна не возвращалась. От ее привычной веселости не осталось и следа. С малых лет привыкшая к тому, что у нее есть только няня и я, она не знала, что может быть так весело. Со сверстниками. И так грустно без них. По иронии судьбы этими сверстниками оказались ее братья, и мысль об этом снова и снова проворачивалась в груди ржавой занозой.

Особенно когда я узнала, что Богдан с Евгением уехали к Анне.

Хотя все было правильно, все было так, как и должно: Богдан ехал к своей законной жене, но осознание этого жалило, как рой защищающих свой улей пчел. Чтобы отвлечься, я попросила Савельева выяснить, где сейчас живут Семен и Мария.

Возможно, мне удастся навестить родных. Возможно, отец сменит гнев на милость и все-таки расскажет мне, что делать дальше. Ведь к кому мне еще идти со своей смертельно опасной правдой, как не к нему?

— Зачем это вам? – поинтересовался наемник Михаила.

Еще и улыбнулся. Когда он улыбался, его лицо становилось особенно жутким, но не из-за шрама, края которого расходились в стороны, а из-за того, что в этой улыбке не было жизни. Как и в его глазах.

— Хочу побеседовать с родными. Снежана еще ни разу не видела дедушку.

— Снежане не пристало встречаться с такой родней.

— Это не вам решать. – Вернула ему его надменность с лихвой. – Я могу написать Михаилу, но, думаю, он вас не похвалит за перекладывание столь незначительных вопросов на его плечи. К тому же, вы все равно будете меня сопровождать в этой поездке и ничего лишнего не допустите. Я уверена.

Умению ставить на место и в то же время подчеркивать прямые обязанности я тоже училась не один день. Срабатывало всегда, сработало и на этот раз. К тому же, Савельев обладал отличным чутьем: ложь и манипуляции он разгадывал, считывал, как руны законников. Поэтому сейчас только хмыкнул и, кивнув, пообещал выяснить этот момент. Мне же оставалось лишь догадываться, остались ли мои родные с Марией и Семеном, или же пошли собственными дорогами. Ни разу не вспоминая обо мне.

Долго побыть в этих раздумьях мне даже не удалось. Потому что Зарина, вернувшаяся со Снежаной с вечерней прогулки, сообщила, что вернулся Богдан, а следом за мной пришли, чтобы сопроводить к нему для срочного разговора.