Книга Нежеланная гувернантка снежного князя, страница 65 – Алекс Скай

Алиса раскрыла конверт.

Письмо оказалось коротким, написанным торопливо, но разборчиво.

Если ты читаешь это, значит, дети нашли дорогу, а дом ещё не умер окончательно. Не ищи чудовищ там, куда их указали искать. Мои дети не угроза Северу. Они ключи к Сердцу, но ключ — не вещь для чужих рук.

Алиса перевернула лист.

Савель знает о трещине в печати больше, чем говорит. Он улыбается тем, кого считает уже проигравшими. Он не ломает двери — он заставляет их открываться изнутри. Береги имена детей. Пока они помнят себя и друг друга, печать не отдаст их двору.

Ниже было ещё несколько строк, но чернила там расплылись от влаги или времени. Алиса смогла разобрать только отдельные слова:

…подземный ход… Сердце… северная клятва… не верь Совету, если…

Дальше пустота.

Мира тихо спросила:

— Мама знала про дядю Савеля?

— Да, — сказала Алиса.

Эйран посмотрел на неё резко.

— Значит, отец тоже должен знать.

— Да.

— Но если мы скажем, что были здесь…

Он не договорил.

Дверь внизу башни гулко закрылась.

Все трое замерли.

Потом послышались шаги.

Не стража. Не Савель. Шаги были слишком быстрыми, тяжёлыми, знакомыми по коридору.

Рэйнар.

Мира побледнела.

— Он сердится.

Эйран сложил карту так резко, что едва не порвал.

Алиса успела только собрать письмо Элианы и конверт для Рэйнара, когда дверь круглой комнаты распахнулась.

Князь стоял на пороге.

В плаще, без перчаток, с лицом, из которого ушло всё тепло вчерашнего вечера. За его плечом внизу мелькал синий свет лестницы. Видимо, Марта всё-таки сказала. Или дом. Или сам Рэйнар заметил, что дети исчезли из галереи, и сделал то, что должен был сделать любой отец: бросился искать.

Несколько секунд он смотрел не на Алису.

На детей.

На Миру с птицей и синей лентой Марты.

На Эйрана с картой.

На комнату Элианы.

Потом его взгляд остановился на письмах в руках Алисы.

— Что вы сделали? — спросил он.

Голос был тихий.

Очень тихий.

Мира вжалась в край сундука.

Эйран шагнул к сестре.

Алиса поднялась.

— Ваша светлость…

— Я запретил башню.

— Да.

— Я запретил приближаться к ней.

— Да.

— Я доверил вам детей.

Эти слова ударили сильнее, чем обвинение.

Алиса не сразу нашла ответ.

— Они были в опасности.

— В детской галерее, под стражей, за серебряной дверью?

— Савель приходит к ним через сон и зеркало. Он забирает их имена.

Рэйнар резко перевёл взгляд на детей.

— Что?

Мира зажала рот ладонью.

Эйран сказал глухо:

— Она говорит правду.

— Ты знал?

Мальчик молчал.

— Эйран.

— Вы бы не поверили.

Рэйнар будто получил удар. Но гнев на лице не исчез.

— Поэтому вы пошли в место, где погибла ваша мать?

— Она не погибла просто так! — вдруг выкрикнула Мира.

Стеклянные птицы под потолком зазвенели.

Рэйнар побледнел.

— Мира…

— Мама оставила нам комнату! И птиц! И сказала не отдавать имена! А вы закрыли! Вы всё закрыли!

Девочка расплакалась не как в коридоре после бала — тихо и устало, а страшно, сердито, с тем отчаянием, которое копилось слишком долго.

Алиса сделала шаг к ней, но Эйран уже обнял сестру за плечи.

— Не кричи.

— Я хочу кричать!

— Он слышит.

— Пусть слышит!

На стенах башни побежал иней.

Рэйнар сделал шаг вперёд, но остановился. Он смотрел на дочь, на сына, на комнату, и Алиса видела, как в нём снова поднимается старая волна: страх, вина, приказ, желание запереть всех обратно — потому что так хотя бы понятно, кого винить.