Книга В паутине предательств, страница 56 – Адриана Максимова

— Я не хочу, чтобы наш последний разговор был таким, – сказала Кордия, и ей показалось, что она сморозила глупость. Августин ненавидит ее. Какими еще могут быть его последние слова? «Будь убедительной, но не смей унижаться. Этого я тебе не прощу», – внезапно всплыло в ее памяти сказанное Лейфом перед встречей с генералом. Не этим ли занималась сейчас? Августин без малейшего сомнения перерезал бы ей горло, а она… пытается проститься с ним, как с лучшим другом.

— Неужели ты ждешь признаний в любви, слез и прощальных объятий? – с издевкой произнес Августин. – Разве победители не пинают ногами побежденных? Или ты не чувствуешь себя победительницей? А может быть, и королевой тоже?

За спиной Кордии послышался глухой смешок. Она не видела того, кто его издал, но догадалась, что это дочь генерала. Пилар. Ярость в один миг растеклась по венам королевы. Она знала, что должна что-то сказать, но мысли путались. Все тело гудело от частого пульса. Она бросила взгляд на Дора, который стоял в пяти шагах от нее и смотрел в одну точку, словно ему было все равно.

— Если ты думаешь, что слова смертника заденут меня, то ошибаешься, – равнодушно произнесла Кордия. Подумала, что позже ей придет в голову более сильный ответ, чем этот, но тогда в нем уже не будет смысла.

— В таком случае проваливай отсюда! – проорал Августин, в один миг оказавшись возле решетки. Его пальцы вцепились в прутья, словно он был готов их выломать и выбраться наружу. Солдаты быстро оттеснили королеву в сторону, закрывая собой. – Убирайся, Никандра!

— Надеюсь, в аду у тебя будет хорошая компания, – сказала Кордия, и Дор сделал знак вывести королеву наружу. Смех Пилар серебристыми переливами прокатился по темнице. Кордия сдержала порыв обернуться – она знала, что, кроме солдат, окружавших ее, все равно никого не увидит, а вот для Пилар это будет значить, что ее услышали и приняли всерьез. Что ж, королеве не с руки делать такие подарки. Вскинув подбородок, Кордия гордо прошествовала к выходу.

Выйдя на крыльцо, она жадно втянула в себя воздух. Девушка заметила Лейфа, который стоял возле только что доделанного эшафота. Кто-то дал ему армейский тулуп, и выглядел он в нем весьма забавно. Увидев Дора, он обменялся с ним взглядами, и герцог ему кивнул. Неужели у этих двоих есть секреты? И что значит этот кивок? Она хотела спросить об этом Дора, но он сразу ушел, даже не посмотрев на нее. К Лейфу подбежал один из военных и начал что-то докладывать. У Кордии начало складываться впечатление, что происходит нечто, во что ее не захотели посвятить.

Она потерла щеки. На улице снова была зима: мороз усилился, с неба, которое за последний час из бледно-серого стало темно-пепельным, редкими хлопьями падал снег. Рядом с ней, словно из-под земли, вырос Бальтазар. Кордия немного расстроилась, что не услышала его шагов. Внимательность опять подвела ее.

— Августин сделал слишком много всего, – сказал Бальтазар. – Избежать печальной участи, будучи столь активным, сложно.

Кордия ничего не ответила. Ей не хотелось обсуждать поступки Августина с Бальтазаром.

— Мы можем поговорить? – спросил Бальтазар, оглядевшись по сторонам. Кордия кивнула, плотнее закутываясь в плащ. – Ты знаешь, кто отец ребенка, которого ждет Грета?