Книга В паутине предательств, страница 174 – Адриана Максимова

— Ушел в лес, – тихо произнесла Кордия. – Как ты?

Лейф что-то пробормотал, и на его губах выступила кровавая пена. Раны, полученные от стрел охотника, открылись и кровоточили. Кордия неуклюже поднялась на ноги, которые, к счастью, не были связаны, и сделала пару неуверенных шагов к мужу. Ей было невыносимо смотреть, как над ним издеваются. Пару раз она пыталась за него вступиться, но граф Локк ударил ее по лицу, она отлетела к стене и, ударившись затылком, долго приходила в себя.

— Не трогай меня, – взмолился Лейф. – Не прикасайся.

— Да я и не смогу, – угрюмо ответила Кордия и посмотрела ему в лицо. Щеки, на которых алели тонкие порезы от кинжала, глаз, заплывший от удара рукоятью меча. И вдруг она поняла: прежнего Лейфа больше нет, и он не вернется. – Ты только держись, ладно? Не сдавайся.

— Ты не сдашься, и я выдержу, – пробормотал Лейф. – Сама как?

— В порядке. Мы справимся, слышишь?

— Мы… – Губы Лейфа исказились в подобии усмешки. – Все кончено, дорогая. Ты зря пожертвовала свой мизинец…

— Дался же он тебе! – раздраженно бросила Кордия. Она чувствовала неловкость, ведь если бы речь шла только о жизни Лейфа, вряд ли бы она решилась отрубить себе палец. Хотя теперь этого уже не проверить.

— Я был впечатлен, – прохрипел Лейф и, приподняв голову, посмотрел Кордии в глаза. Она внутренне содрогнулась от этого взгляда – король был похож на умирающего хищника. Он сдался, он прощался с ней. И она вдруг поняла, что не хочет его смерти. И несмотря на то, сколько зла он натворил, не желала ему такой участи, какая постигла его сейчас. – Спасибо.

— Лейф… – Кордии не понравилось, что ее голос прозвучал умоляюще.

— Лейф умер.

— Дамьян тоже, – напомнила Кордия.

— Видишь, я двойной труп, – попытался пошутить Лейф и закашлялся.

Кордии захотелось обнять его, зарыться пальцами в волосы, и чтобы они, как прежде, пахли сеном и цветами, а в погожие дни еще и солнцем. Как раньше, слушать стук его сердца, задремав у него на груди, и доверять его рукам, веря, что они никогда не причинят ей боли. Она не знала, по кому больше тосковала в этот момент – по своей наивности и чистоте чувств, или по тому Лейфу, которого никогда не было.

— Так не бывает, – тихо сказала Кордия, больше себе, чем ему.

Лейф мотнул головой, и его дыхание стало тяжелым. Кордия вздохнула и прислушалась. Она не хотела, чтобы граф узнал о ее передвижениях, и собиралась вернуться на место до того, как он вернется. Поискала глазами что-то, чем можно было бы попытаться перерезать веревки, но не нашла. Будь у нее магия, она бы просто сожгла их и освободилась. Какой предусмотрительный этот граф! Даже ошейник против магии прихватил, словно знал… Знал, что она будет здесь. Августин так постарался угодить ему? Или кто-то еще? Хотя сейчас это уже не имело никакого значения.

Она посмотрел на маленькое окно. Если попытаться забраться на стол и разбить его, сможет ли она осколком справиться с путами и, главное, успеть это сделать? Времени на размышления не осталось. Она с пятой попытки смогла забраться на стол – (кто бы мог подумать, что связанные руки могут так сильно мешать!), развернулась и с силой ударила сапогом по стеклу. Раз, другой… Оно пошло трещинами, но не поддалось ей.

— Вот тьма! – зло проговорила Кордия. И двинула по стеклу с такой яростью, что осколки впились ей в ногу. Дело оставалось за малым: ухитриться взять пальцами стекляшку поострее и начать резать веревку. Пока она старалась это сделать, изрезала пальцы в кровь. Ей хотелось плакать от боли и усталости, но она лишь шмыгала носом, продолжая работать.