Книга В паутине предательств, страница 140 – Адриана Максимова

— Не только тебя, – напомнил Дор. – Сабола тоже попался.

— Ты же не сочувствовать мне пришел, – шумно сглотнув, произнес Мариан и, хмуро глянув на Дора, отвернулся. Герцог на секунду почувствовал себя неуютно: ведь он и правда явился к чародею за другим.

— Помоги мне спасти Кордию, – сказал Дор. – Вся моя надежда сейчас только на тебя.

Ворон перестал испытывать стол на прочность и взметнул к потолку, шумно махая крыльями.

Он ненавидел их всех. Язвительная усмешка то и дело кривила его губы, когда Киана смотрел на горстку этих несчастных, пытавшихся взять осадой аталакскую крепость. Пробудившаяся Тьма, плохая погода и эпидемия сильно проредили касталийское войско. Уставшие, больные, они выглядели жалко и даже у самих себя вызывали сомнения в том, что смогут чего-то добиться. Генерал Монро старался игнорировать это, видимо, надеясь, что если этому не придавать значения, то оно само исправится, а может, уже сам не знал, что делать. Киана не стал копаться у него в голове, чтобы узнать, о чем он думает: у него были другие заботы.

Киана видел, с какой надеждой все смотрели на него перед штурмом. Он был единственным чародеем у касталийцев, и первое время они его ненавидели и даже обходили стороной, что не могло не радовать: ведь ни с кем из них ему не хотелось иметь дел. Он видел, сколько каждому из них осталось, знал, как они умрут, и очень хотел, чтобы этот день как можно скорее наступил. Киана не любил людей, и у него для этого были серьезные основания.

Не будь он так слаб, никогда не позволил бы себе оказаться в зависимом положении, но его застали врасплох. Силы после пробуждения еще не восстановились, а Тьма росла слишком медленно, чтобы он мог показать им свое могущество. Сперва его захватили как заложника, а потом генерал Монро, изображая из себя дипломата, пришел договориться с ним об услуге. Он обещал ему деньги и статус, если он, Киана, поможет ему взять крепость Драконьи зубы. Льстил ему, прощупывая слабые места, но Киана видел, что страх цвел в его душе, и чувствовал, как сладок его запах. А еще он знал, что, говоря это, Монро думал, как повесит его после победы прямо на воротах крепости.

Не получив быстрого согласия, генерал заговорил о смерти, чем вызвал у Киана дикий хохот. Знал бы этот Монро, сколько веков он был мертв! Подобное приключение больше не пугало его: он знал, что все равно вернется, а вот терять время не хотелось. Он желал найти ту, что пробудила его. Ее зов все еще вибрировал в его костях, заставляя его древнее сердце биться с мощью, как у юноши. Он не знал, кто она, но хотел с ней соединиться, познать ее магию, а может быть, и ее саму. У него не было сомнений в том, что она ведьма, ведь никто другой не смог бы заставить его открыть глаза.

И когда после избиения касталийскими солдатами Киана впал в забытье и его сознание отправилось в путешествие, он понял, что она в крепости, и это заставило его сказать генералу Монро: «Да, я помогу вам». Пусть думает, что сломил его, что побои стали причиной его покладистости. Как только они войдут на территорию крепости, он заплатит за все. Киана никогда не прощал врагов и не собирался делать это сейчас.

Если генерала Монро Киана ненавидел спокойно, без вспышек внутренней ярости, то граф Локк вызывал в нем ненависть жгучую, даже безумную. Едва он видел этого человека, как его магия начинала рваться наружу, желая сомкнуться на ненавистной шее и сломать в ней все позвонки. Граф же буквально преследовал его, болтая то о пустяках, то о том, как он кому-то отомстил или подставил. Киана видел, какое это доставляло ему удовольствие – смаковать свое зло. Его глаза блестели, волосы переливались золотом, словно его поцеловал сам Бог Солнца. Хотя логичней было предположить, что у того случилась изжога, лишив Локка разума.