Книга В паутине предательств, страница 135 – Адриана Максимова

— А судьба Кордии, она тоже изменилась? – спросил Дор.

— Ее жизнь по-прежнему в руках Артея, – помолчав, сказал Сабола. – И я не знаю, может ли это что-то изменить.

Дор посмотрел на Мариана в надежде, что у того есть другая версия, но тот лишь печально покачал головой. Осознание того, что надежды нет, отозвалось болью в каждой клеточке тела и заполнило душу отчаянием. На миг он даже смирился с такой правдой, но, представив Кордию мертвой, тут же взбунтовался, пообещав себе сделать все, чтобы изменить ее будущее, даже если для этого придется потерять свое.

* * *

Как бы ни пытался Сабола убедить Дора, что Кордия пострадала во время неудачного ритуала, герцог не сомневался: ей плохо из-за него. Он видел ожоги на ее шее и ненавидел себя за то, что стал их причиной. Ему пришлось притворятся, что все, что говорит Сабола – правда, а сам сходил с ума от одной мысли, что Кордия может умереть. Он помнил ее легкие прикосновения, словно бабочка летним днем робко коснулась его кожи своими крыльями. Даже сквозь боль он ощутил все волшебство этого момента – тепло другого человека, которого он был лишен последние семь лет. Вот только он не желал платить за краткий миг счастья столь высокую цену.

Герцог попробовал успокоить себя тем, что Кордия умрет от руки Артея, не от его, но это еще больше расстроило его. Он, словно пес, сидел под дверью ее комнаты, вслушивался в голоса, чтобы понять, как она, и не вызвать подозрений. Ему нужно было допрашивать заговорщиков, делать то, что ему приказал Лейф, но он не мог шевельнуться. Слова молитвы, которую он знал с детства, путались, и Дор так и не смог ее вспомнить. Наверное, он больше не достоин того, чтобы молиться.

— Ты слишком явно даешь понять всем, насколько тебе не безразлична королева, – подходя к нему, с легкой усмешкой сказал Мариан, хотя взгляд его был суровым и усталым. – Хорошо, что ты проклят и королю не соперник.

— Похоже, ты полностью поправился, – заметил Дор. Мариан кашлянул и, привалившись спиной к стене, оказался напротив герцога. Их разделял узкий коридор, и Дор забеспокоился, что чародей находится слишком близко к нему. – Что произошло во время ритуала?

— Ловушка, – равнодушно ответил Мариан, поправляя волосы. – Этого следовало ожидать, у нас сильный противник. А учитывая, что ему помогают изнутри, я удивлен, что мы еще живы.

— То есть мы неплохо справляемся? – слабо улыбнулся Дор. Мариан скорчил гримасу, и его правый глаз из голубого стал фиалковым, а потом темно-карим. – Знаешь, кто помогает вражескому чародею?

— Полагаю, Сабола, – ответил Мариан и нахмурился. Дор инстинктивно подался вперед, но, спохватившись, тут же вжался в стену. – И я сомневаюсь, что он сам знает об этом. Я пытался заглянуть в его воспоминания после ритуала, но там темнота. Кто-то вмешался в его память, чтобы мы ничего не узнали.

— Но это не означает предательства, – пожал плечами Дор и тут же пожалел об этом: движение отозвалось болью в ране.

— Ты заступаешься за Саболу? – Мариан удивленно вскинул брови.

— А Делора? – пропуская замечание чародея мимо ушей, спросил Дор. – Бальтазар подозревал ее…

— Я проверил ее воспоминания: там все чисто. – В тоне Мариана проскользнула небрежность, и Дору это не понравилось. Он покровительствовал этой девчонке, а значит, мог ошибаться.