Книга В паутине предательств, страница 111 – Адриана Максимова

— Я обиделась, – капризно откликнулась Пилар. Она привалилась к стене, сжимая в руках кинжал. Бальтазар опознал в нем свое оружие.

— Долго нам еще тут торчать? Это опасно все-таки, – вздохнув, прохрипел Августин и закашлялся. – Кто угодно может прийти сюда, и тогда нам не поздоровится.

— Ты прав, – выглянув в коридор, сказала Пилар. – Надо отсюда убираться. Пусть лучше бегают и ищут нас по всей крепости, чем снова запрут здесь.

Тюремщик, которого вырубил Бальтазар, застонал и начал подниматься. Пилар выругалась и, выскользнув из камеры, одним движением перерезала ему горло. Послышались булькающие звуки, и генерал королевского сыска поморщился. Его затошнило. Амулет Греты, раскалившись, прожег кожу и войдя в тело, начал растекаться по нему. Ему стало жарко, кости пылали и, казалось, сейчас превратятся в желе. Он стиснул зубы, стараясь лишний раз не привлекать к себе внимания.

— Давай выбираться, – сказала Пилар, вытерев окровавленное лезвие о свои лохмотья.

— Как… – прошептал Бальтазар, и Августин посмотрел на него. – Как вы это провернули?

Пилар победно усмехнулась, и ее глаза заблестели.

— С помощью твоих друзей, – довольно произнесла она. – Дор сам принес мне ключ от камеры и лекарство, которое исцелило меня. А приготовил их любимый вами Сабола. Как приятно было понимать, что они играют за тебя и даже не догадываются об этом!

— Но как… – повторил Бальтазар, и по его телу пробежала судорога.

— Хороший чародей – залог успеха, – пожав плечами, ответила Пилар.

— Судя по всему, этот настоящий демон, – заметил Августин.

— Вздернешь его, когда станешь первым лордом, – с легкостью сказала Пилар. – Касталийцы ведь не чтят магов.

— Императором, – надменно поправил ее Августин. – Я стану императором.

Бальтазар успел подумать, что еще никогда в жизни никого не ненавидел так, как этих двоих, даже Лейфа, после чего сознание покинуло его. А когда он очнулся, у него было чувство, что его сейчас разорвет от той мощи, которой наполнилась каждая клеточка его тела. Он выгнулся дугой и зарычал, словно хищник. От жара, что пылал внутри, ему казалось, что он сейчас вспыхнет, как свечка. Цепи, что сдерживали его, стали светиться алым, и он дернулся, чтобы избавиться от них. Искры полетели в разные стороны. Пилар испуганно попятилась в коридор.

— Августин! – позвала она. – Бежим!

Тот медлил и, словно завороженный, не мог отвести глаз от Бальтазара. Пилар схватила его за руку и потащила за собой. Споткнувшись о труп тюремщика, он едва не упал. Схватился за решетку и снова посмотрел на Бальтазара. На миг их взгляды встретились, и в эту секунду Бальт с силой рванул на себе цепи, и они рассыпались, переливаясь оранжевыми искрами. Упали на солому, и та сразу задымилась.

— Твою же мать! – пробормотал Августин, подчиняясь Пилар, которая уводила его к выходу.

Бальтазар поднялся на ноги. Его ладони были покрыты ожогами, вся кожа зудела. С трудом переставляя ноги, он выбрался из камеры. Он не понимал, что с ним произошло и кем он теперь стал. Рука машинально потянулась к шее. Шнурка, на котором висел амулет, не было. В районе солнечного сплетения, размером с яблоко, был красный бугор. Он коснулся его пальцами. По ощущениям, он был похож на поделочный камень. У Мины была шкатулка из такого материала. Если он выживет, спросит у Греты, что это такое. Сейчас он должен найти Августина и остановить его. Спотыкаясь, он направился к выходу.