Книга Дочь его врага, страница 41 – Виктория Богачева

Будь осторожна. Никому не доверяй. Особенно Эшворту.

Твой отец».

Я прочитала последнюю строчку в третий раз. «Никому не доверяй. Особенно Эшворту».

«Поверь мне, как верила всегда».

Письмо я сожгла. Оно было коротким, и я запомнила его мгновенно. Каждая буква въелась мне под кожу.

О ритуале Пробуждения я слышала впервые. Впрочем, неудивительно: некоторые магические секреты охранялись особенно тщательно, а драконьи — и того тщательнее. Простые маги, вроде меня, просто не знали, что они существуют.

Но отец знал. И Эшворт, видимо, тоже.

Весь остаток утра я провела в кабинете ректора и впервые делала это не по его поручению. Эшворт так и не появился, и его отсутствие, которое вчера казалось мне обидным, сегодня оказалось на руку.

Я сидела за его столом, перебирала бумаги, открывала и закрывала ящики — и со стороны это выглядело как обычная работа адъютанта. Разобрать корреспонденцию, навести порядок. Ничего подозрительного.

Почти все ящики были не заперты и не представляли для меня особого интереса. В них хранились старые ведомости, учебные планы, какие-то запросы, отчёты, доказательства оплаты... Бюрократия, от которой сводило скулы. Я методично просматривала стопку за стопкой и сразу же возвращала на место, чтобы не нарушать порядка.

Закончив со столом и удивившись про себя, какую, оказывается, скучную жизнь вёл Эшворт на своём рабочем месте, я встала и огляделась. Вдоль стен стояли книжные шкафы, их я осмотрела в первую очередь. Проверила корешки, притронулась почти к каждой книге, пошевелила: вдруг откроется потайной проход?..

Незаметно наступил обед, который я пропустила.

Ни между книгами, ни внутри страниц ничего спрятано не было. Я даже стены простучала в нескольких местах, хотя понимала, что выгляжу нелепо.

Тоже ничего.

Потом полезла за тяжёлый дубовый шкаф, который стоял в углу у окна. Просто на всякий случай, потому что уже не знала, где ещё искать. Шкаф был массивным, сдвинуть его я не смогла бы при всём желании, но щель между ним и стеной оказалась достаточно широкой, чтобы просунуть руку.

Пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Я ухватилась крепче и потянула. В моих руках оказалась старая и очень пыльная папка из тёмной кожи, потрескавшейся по краям. Она не показалась мне спрятанной. Скорее выброшенной с глаз долой, чтобы не видеть. А выкинуть совсем не поднялась рука.

Я вернулась за свой стол и раскрыла папку. Я уже не ждала, что отыщу в кабинете документ, о котором упоминал отец.

И оказалась права, в папке я увидела стопку газетных вырезок, пожелтевших от времени и очень хрупких. Они были сложены одна на другую, а под ними обнаружился плотный конверт без надписи. На самом дне, завёрнутые в мягкую ткань, лежали три магических слепка памяти.

Дурное предчувствие заставило меня замереть с поднятой рукой. Уж лучше бы я наткнулась на описание ритуала, и тогда бы решила, что с ним делать.

Но нет.

Я смотрела на газетные вырезки, и самая верхняя, датированная почти пятнадцатью годами назад, гласила.

"ПОБЕДА НА ГРАНИЦЕ. КОМАНДУЮЩИЙ НАГРАЖДЁН ОРДЕНОМ ЗОЛОТОГО ДРАКОНА"

Под заголовком шла большая статья в два столбца. Моего отца называли «блестящим стратегом», «магом, переломившим ход кампании».

«Его решительные действия спасли левый фланг от полного уничтожения и обеспечили победу, значение которой для северных рубежей невозможно переоценить».