Книга Дочь его врага, страница 100 – Виктория Богачева

После этого Раттенберг быстро провел ритуал, а я подумала, что за последние недели слишком много в моей жизни стало магических клятв. А ведь когда-то мне казалось, что самое страшное, с чем я столкнулась в этой академии, — необходимость провести ночь в одной кровати с Эшвортом...

Советник Раттенберг поклялся последним, затем убрал нож, промокнул порез платком и опустился в кресло.

— Итак, — произнёс он, сложив пальцы домиком. — Свиток восемьсот девятнадцать содержал фрагмент описания ритуала, который в нашей семье называют Пробуждением.

Пробуждением.

Ритуал Пробуждения.

Я стояла неподвижно и чувствовала, как по телу разливается холод. То самое название, которое отец написал в первом письме. Которое просил меня найти. Которое я искала в кабинете Эшворта.

— Пробуждение позволяет наделить человека драконьей силой. Маг, прошедший через ритуал, становится драконом.

Раттенберг весомо замолчал, а вот Эшворт резко спросил:

— И что? Драконов в Империи хватает. Одним больше, одним меньше. Зачем хранить свиток пятьсот лет и требовать клятву о неразглашении? Что вы нам не договариваете, советник?

— Пробуждение — это не просто превращение мага в дракона. Ритуал сливает два магических ядра. Существо, прошедшее через Пробуждение, становится сильнее любого дракона и сильнее любого мага. Оно получает невиданную мощь и почти полную магическую неуязвимость.

— Почти?

— Почти, — подтвердил Раттенберг. — Но «почти» в данном случае — слабое утешение. Остановить такое существо сможет разве что армия в полном составе. И то не наверняка.

— Почему свиток не уничтожили? — не выдержала я.

Раттенберг посмотрел на меня и развёл руками. Жест получился усталым и каким-то обречённым, совсем не похожим на его обычную невозмутимость.

— Потому что мой род — хранители, Беатриса. Мы храним знания, даже если они опасны. Особенно если они опасны. И мы не вправе решать.

С трудом я подавила неуместное, раздраженное фырканье. С советником я была не согласна, но что толку говорить об этом сейчас?..

— Драконий камень Императора необходим для проведения ритуала?

Слова Эшворта не походили на вопрос, но советник все равно кивнул.

— А теперь у Рихарда Блэкмора, вероятно, есть и свиток. Тогда почему он еще не провел ритуал? — Он прищурился.

— Потому что для ритуала необходим третий компонент, — негромко отозвался Раттенберг и почему-то посмотрел на меня.

И в тот миг я услышала странный, ломкий звон. Который, кажется, никто не замечал, ведь звук раздавался лишь в моей голове. И внезапно все встало на свои места, все обрело смысл.

Почему отец решил спрятать меня от всего мира в академии. Почему меня искали наравне с отцом, словно я тоже совершила преступление. Почему Раттенберг взял с нас клятву. И почему не спешил использовать мою кровь, чтобы отыскать Рихарда Блэкмора.

— А я нужна живой или мертвой? — кое-как выговорила я, чувствуя, что язык заплетается.

Слова просто не шли. Я прикладывала усилие, чтобы вытолкнуть их изо рта.

— Насколько я знаю, живой, — помедлив немного, все же ответил Раттенберг.

Странно, но я даже облегчения не почувствовала.

— Вы поэтому никак не отреагировали на то, что ректор Эшворт скрывал меня в академии под амулетом, — сказала я гулким голосом.

Раттенберг чуть наклонил голову.