Онлайн книга «Изменил, Сибиряк? Признавайся!»
|
Алла вновь затаила дыхание, нанося лак на следующий ноготь. — Один-в-один, как у стриптизерш на пилоне, верите? Волосы – до задницы, ясное дело, не свои, наращенные, ресницами, опять же не своими, хлопает, сквозняк создает, аж салфетки со стола сдувает. Ногти максимально длинные, и таким цветом покрыты, что рыдать хочется! Это ж позапрошлый век! Откуда она вообще вынырнула? Из какой деревни? Да Машка она, а не Мерлин! Вот сто процентов! — Думаешь? — Да уверена! – заверила горячо. – Вцепилась своими когтистыми ветками в него, как клещ до Барбоски. А он-то и рад, старый дурак, улыбается во весь рот, будто сокровище в куче мусора нашел. — Ну, видать, в куче мусора и нашел, – не удержалась, съязвила Марьяна. И неожиданно заступилась за мужика: – Почему же старый-то? В самом соку. Да и потом, старый конь борозды не портит, – сказала, а сама подумала: “Видела я, как этот конь пашет. Не каждый молодой жеребец так может!” — Но и пашет неглубоко, – ввинтила Аллочка. – Таскает её по ресторанам, в театр водил, говорят, даже на новый проект на стройку привозил. Не иначе решил там этой, прости-господи, квартирку подарить! Марьяна не ответила. Она смотрела на свои пальцы, которые Алла аккуратно поворачивала под лампой, и чувствовала, как в груди что-то странное и неприятное зашевелилось. Тихое, горячее, глупое. Что-то давно забытое ею, исключенное из своих чувств. Ревность? С чего бы? Нет, мужик он, конечно, шикарный. Как раз в её, Марьяны, вкусе. Наглый, самоуверенный, надменный, доминирующий. Оттого и выбешивающий её до злости! О! Марьяна Зайка многое знала о Михаиле. У них с Фроловым лишь деловые отношения, это правда, но в их мире любая мелочь может стать важным козырем. Так что нет, не могла она его ревновать! Да и к кому? К одноразовым девицам? Но мысль о том, что сейчас рядом с ним какая-то “вешалка с наращенными волосами”, которая “вцепилась в него как клещ”… Она вдруг ясно представила эту картину. Его крупную, уверенную руку на чьей-то хрупкой талии. Его снисходительную улыбку, обращенную к той девушке. И это представление вызвало внутри острый, колющий спазм. — Марьяна Кирилловна? – Алла смотрела на неё с любопытством и ждала какого-то ответа от неё. — Прости, задумалась, – Марьяна обругала себя мысленно, поняв, что сама же только что дала этой сплетнице с нюхом гончей сплетню о себе. – Проект сегодня подписали. Вот думаю, всё ли я учла. Она, само собой, всё учла, но надо ж было как-то спасать себя? Алла сделала вид, что поверила, и повторила свой вопрос: — Что-то будем рисовать на ноготочках? Можно абстракцию какую-нибудь. — Что за глупый вопрос? Нет! Не будем. Ты же знаешь, что я не люблю этого всего! – отрезала жестко. — Ой, простите! – тут же засуетилась мастер, но в её глазах читался неподдельный интерес. – Ладно, нет значит нет. А видели, какой у любовницы Петрова булыжник на пальце появился? Она всем говорит, что… Но Марьяна уже почти не слушала. Она смотрела в отражение стекла на своё отражение – умные, чуть усталые глаза, аккуратно собранные волосы. Кстати, свои! И, кстати, почти до талии. И думала. Думала о том, почему слова о девушке рядом с ярким и харизматичным мужчиной отзываются в ней такой нелепой, обидной волной. Между ней и Фроловым уже ведь проскочило что-то. Искра, интерес, намек на влечение… Или это только ей так показалось, когда они с ним встречались на подписании бумаг? А теперь выясняется, что у него уже давно есть какая-то… вешалка на копытах. |