Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 56 – Елена Архипова

На Цербера наехал за то, что тот трубки по ночам не берет.

А эта падла посмотрел на меня, потом на Виталину, потом на дверь моего кабинета и спросил тоном профессора психологии:

— Миш, ты бы Марьяну перевез к себе, что ли? Ладно я, привыкший, но Виталина-то причем? Она девочка. Нельзя так с ними.

— Со своей девочкой разберись сначала, а потом мне советы давай! Тоже мне, психолог выискался!

— Псих! – прилетело мне в спину от Цербера.

Я псих? Ну да, я псих. Станешь тут психом, когда это вот всё.

Я ушел к себе, выпил этот ебучий кофе, и меня малость отпустило.

А ведь он, стерва, прав. Надо Зайку к себе перевозить.

И она будет под круглосуточным контролем, и я буду высыпаться. А то так ведь и опять недолго к мозгоправу загреметь.

В тот же день вечером я поехал к Марьяне. Сразу, без звонка. Открыла – такая родная, в каком-то легкомысленном халатике, без косметики, с мокрыми волосами после душа. И я понял: если сейчас не скажу – сдохну. Только вот о Кривоносе я ей, само собой, говорить не собирался. Ни к чему ей это знать. А вот о себе – да.

— Марьяш, – начал, а у самого голос, зараза, осип. – Мы люди взрослые. Половина жизни уже за спиной. У меня так точно – я уже на вторую половину перешёл, если честно. Давай не будем хороводы водить, а? Свидания, цветы, романтика – это всё будет, тут ты даже не сомневайся. Я тебя хоть каждый день в рестораны водить готов. Но спать без тебя я не могу. Не высыпаюсь, ору на Цербера, на Виталину, на всех подряд. Меня не жалеешь – так хоть людей пожалей, а?

Она смотрела на меня своими глазищами, и я чувствовал себя полным идиотом. Стою посреди её прихожей, как щенок брошенный, жду вердикта.

Она сначала опешила, а потом улыбнулась, но так, что у меня в груди всё перевернулось.

— Хорошо, – сказала просто, а я понимал, сейчас мне поставят условие. И не ошибся, услышал: – Но переезжаешь ты. Ко мне.

— Почему это? – я, само собой, опешил от таких предъяв. – Я что, на альфонса похож?

Подошла моя тигрица, обняла, ароматом своим крышесносным обволокла, заговорила:

— Потому что я эту квартиру под себя обустраивала. А у тебя там мужская берлога – металл и камень. Я в твоём пентхаусе как в ангаре себя чувствую.

Я хотел возразить – у меня там всё по уму, дизайнерский ремонт, всё серьёзно. Но посмотрел на её уютный диван, на эти пледы, подушки, на её запах в каждой комнате и понял – она права. Потому что в моём “ангаре” пахло только одиночеством, хоть я себе в этом и не признавался.

— Ладно, – сдался я. – Но вещи я перевезу уже завтра.

Она рассмеялась:

— Миш, может, не завтра? Хотя бы через пару дней? Не боишься, что слишком быстро всё?

— Завтра, – надавил тоном и впился в губы её сладкие.

Потому что терпеть мочи моей больше не было. Я тоже умею под себя прогибать.

На следующий день Цербер с двумя помощниками перегнали мои шмотки, часть техники и всё самое необходимое.

От спальни я, правда, отказался – сказал, что её кровать меня устраивает. Она покраснела, но промолчала. Я видел, что ей нравится. Только виду не показывает – гордая.

А ещё через неделю я понял: надо закреплять успех. Потому что другие пока не вкурили, что моя девочка теперь в статусе “занята”, а это значит, надо до всех эту инфу донести. Четко, без пояснений. Как? Элементарно. Окольцевать, и желательно – на глазах у всех.