Книга Изменил, Сибиряк? Признавайся!, страница 47 – Елена Архипова

Вторую грудь накрыл горячей крепкой ладонью, чтобы она не скучала и не чувствовала себя обделённой, и жадно сжал пальцами, выкрутил сосок, почти до боли, но до такой жгучей, сладкой, вышибающей сознание.

Они двигались в едином ритме, то ускоряясь, то замедляясь, словно танцуя танец, который знали наизусть, но каждый раз открывая его заново.

Она чувствовала, как его мышцы напрягаются под её ладонями, как он сдерживает дыхание, стараясь продлить каждое мгновение, и от этого её сердце билось так сильно, что казалось – оно вот-вот выпрыгнет.

— Смотри на меня, – попросил он, и она послушно открыла глаза, утонув в темной глубине его зрачков. – Только на меня.

Моргнув, она уставилась прямо в его глаза – омуты, водовороты. Никогда, никогда она не смотрела во время секса в глаза мужчинам. Не хотела. Не могла себе позволить. Глаза – это душа, это то, что не умеет врать, это то, что цепляет навсегда. А она не хотела, всячески избегала этого.

Но сейчас… Сейчас она была не просто обнажена телом – она обнажала свою душу, раскрывала её, дарила.

И он забирал, забирал и благодарил, отдавая в ответ себя самого. Не просто и не только тело – всего, до последней клетки, до последнего атома…

И когда мир вокруг рассыпался на тысячи осколков, она выдохнула его имя снова. Он догнал её в пару мощных движений, прижал к себе, изливаясь в неё весь, без остатка. Прижал крепко, словно хотел растворить в своём тепле, укрыть от всего, что могло причинить ей боль.

Рухнул на неё, словно из него весь воздух внезапно выкачали, тяжело дыша и не в силах шевелиться. Марьяна, кажется, не чувствовала тяжесть его тела, находясь в стране розовых единорогов и радужных пони…

Он опомнился первым, резко перекатился на бок и притянул её к себе на грудь. Ещё не придя в себя, она автоматически закинула на него ногу, которую он тут же припечатал к своему телу своей ручищей.

Марьяна прижалась к его телу, и этот жар и мерный стук сердца наконец возвратили её в реальность.

Она моргнула, потом ещё раз. Едва заметно улыбнулась и уткнулась лицом в его грудь, ощутимо поцарапывая его тело ногтями.

Миша счастливо выдохнул. Вот теперь, сейчас, этот собственнический жест сказал ему: всё.

Мой.

Твоя.

А потом они лежали, переплетенные ногами и руками, он гладил её по спине медленными, успокаивающими движениями, а она прижималась к его груди лицом, вдыхая его запах, и медленно возвращалась в действительность.

— Теперь никуда не уедешь, – пробормотала она, целуя его шрам на груди, чуть выше сердца. – Не пущу.

Он тихо рассмеялся, и вибрация его смеха передалась ей, согревая изнутри.

— И не собирался даже, – он поцеловал её в макушку и прошептал: – Я уже дома.

Глава 21

Фролов проснулся среди ночи как от толчка в бок, дернулся и открыл глаза. Рука сама потянулась в сторону – пошарил рядом с собой с той стороны, где спала Марьяна – нету. Ушла…

Сердце глухо стукнуло в рёбра. Наверняка разбудил своим криком. Во сне он опять воевал.

Сел на кровати, увидел, что из-под закрытой двери пробивается тусклый свет, хмыкнул:

— Совсем крыша едет. Куда бы она могла уйти? Она у себя дома.

Легко поднялся с кровати, нашел на кресле чистое и сухое полотенце – то, другое, они с Марьяшей где-то в районе кухни потеряли – обмотал, закрепив на бёдрах, и вышел из спальни.