Книга Доктор, мое сердце в твоих руках!, страница 4 – Рина Фиори

— Я поняла, — киваю, стараясь держать равновесие с этой горой бумаг.

— Ладно, иди работай. Иначе я начну думать, что ты специально ищешь повод, чтобы со мной пообниматься, — подмигивает игриво.

Вот наглец! Краснею еще больше, но решаю не отвечать на его провокацию. Просто разворачиваюсь и, стараясь не споткнуться, направляюсь в его кабинет.

По дороге думаю: «И что это было? Флирт? Намек? Или просто неудачная шутка?».

В любом случае, нужно держать ухо востро. Босс хоть и симпатичный, но на работе никаких романов. Это я для себя твердо решила.

Захожу в кабинет, аккуратно кладу папки на стол и выдыхаю с облегчением. Наконец-то!

— Ну, что, Савочкина, — слышу голос Соколовского за спиной. — Готова к первому заданию?

Оборачиваюсь и вижу, как он ухмыляется.

— Всегда готова, — отвечаю с вызовом.

— Отлично. Тогда приготовь мне… эспрессо. Двойной. И чтобы пенка стояла, как солдат на параде, — Глеб Владиславович садится за стол и откидывается на спинку кресла, сложив руки на груди. — Это проверка на профпригодность.

Я моргаю. Эспрессо? Это и есть первое задание? А как же уколы, капельницы, заполнение каких-нибудь архиважных медицинских бумаг?

— Вы серьёзно? — не выдерживаю.

— Абсолютно, — кивает босс. — Я тут, знаете ли, работаю на износ, мне нужен допинг. А кофе из автомата — это как поцелуй через стекло. Вроде и кофе, а вроде и нет.

Ну и сравнение! Закатываю глаза, стараясь скрыть раздражение. Ладно, Савочкина, держи себя в руках. Ты же хотела хорошую работу? Вот она, во всей красе. Кофеноска у доктора Соколовского.

— Будет сделано, — цежу сквозь зубы, разворачиваюсь и направляюсь к выходу.

— И сахар! — кричит мне вдогонку Глеб Владиславович. — Два кубика! И один маленький комплимент!

Останавливаюсь, поворачиваюсь и смотрю на него, как на сумасшедшего.

— Комплимент? — переспрашиваю.

— Ну да! — хлопает он в ладоши. — Чтобы мне было приятно работать! Ты же у нас медсестра, должна создавать атмосферу!

— Я медсестра, а не массовик-затейник, — бурчу себе под нос.

Но вслух говорю:

— Хорошо.

Выхожу из кабинета, иду в сестринскую, где, как назло, ни души. Видимо, все спасают мир, пока я тут должна кофе варить.

Нахожу кофемашину, начинаю разбираться.

С кофе я, прямо скажем, не в ладах. Обычно пью растворимый из пакетика. А тут — целая наука!

Наконец, после нескольких неудачных попыток, мне удаётся сотворить что-то отдалённо напоминающее эспрессо. Пенка, правда, больше похожа на взбитые сливки, но хоть что-то.

Аккуратно ставлю чашку на поднос, кладу два кубика сахара и начинаю судорожно думать над комплиментом.

Что ему сказать? «У вас красивые глаза»? Банально. «Вы отлично выглядите»? Наверняка ему это говорят каждый день. «У вас потрясающее чувство юмора»? Лгать не хочется.

Потому что я теперь думаю иначе: нет у Соколовского никакого чувства юмора, зря я о нем так подумала, когда в дверях столкнулась.

В итоге решаю сказать первое, что придёт в голову.

С подносом в руках, как с бомбой замедленного действия, возвращаюсь в кабинет начальника. Глеб Владиславович сидит за столом, что-то пишет, и даже не смотрит в мою сторону.

— Ваш кофе, — произношу как можно более официально.

Он поднимает голову, берёт чашку, принюхивается.

— Хм, запах приятный, — говорит босс. — А на вкус?