Книга Семь разгневанных богинь, страница 112 – Наталья Андреева

— Только хорошее. Нареканий по работе не было, не злоупотреблял, лошади его любят, – отрывисто сказала хозяйка конефермы. – Не вынуждайте меня врать. Вам же хуже.

— Все правильно. А вот Алена Петренко. Говорят, у них был роман.

— Ну, какой роман? – усмехнулась Марьяна Ильинична. – Глубоко несчастные люди, потерявшие близких. У Алены муж погиб, Середа тоже близких потерял. Понятно, что они тянулись друг к другу. Общее горе. Да еще мальчик. Саша. Я все понимаю: отпускала Алену беспрепятственно. Хотя отдавала себе отчет, когда брала ее на работу, что такой ребенок требует внимания. С ним работают психологи. Мальчик перестал говорить после того, как попал под бомбежку.

— Вообще не говорит?

— Подробностей не знаю, мне неловко спрашивать об этом Алену. Она замечательная мать. Я отпускаю ее пораньше, когда просит. Бывает, что ей срочно надо отвезти Сашу к врачу. Взамен она подменяет тренера или конюха. Алена прекрасно ездит верхом и с лошадьми обращаться умеет.

— А почему на ресепшен сидит?

— Она ведь девушка. И симпатичная. Ну не мужика же мне сюда сажать? У нас все друг друга заменяют по возможности.

— А вот Люба? Горничная?

— Люба старательная, но себе на уме. Перед Гришей хвостом виляет, и не только перед ним. Мужик ей нужен, вот и пытается отбить.

— А Середу у Алены не пыталась? – уцепился за эту мысль Снегин. Может, на Любу надо переключиться?

— Они, бывало, вместе с работы уходили. Люба водит машину. Не бог весть что, старенькая «Лада», но и ехать близко.

— У Гулевой есть машина?!

— Я уже об этом говорила, – раздраженно сказала Марьяна Ильинична. – Вашим коллегам. Гриша помогал ее чинить. Там все время что-то ломалось.

— Ну а в тот день, когда убили Петровского… Вы наверняка в подробностях описали все, что здесь было.

— Разумеется, – хозяйка конефермы все больше раздражалась.

— Зимин уезжал, его алиби тщательно проверили. Еще кого из пятерых не было? Середа был на работе?

— Не могу сказать точно. Видеокамера на территории вышла из строя. Даже не знаю, как это случилось. Жара, наверное. Техника, бывает, сбоит.

— Нет, тут не сбой, – тяжело вздохнул Снегин. – И не жара.

— Алене позвонила детский психолог. Сказала, что у Саши истерика. С ним это случается. Я Алене кое-какие продукты дала. Мы много заказываем, а клиенты разборчивые. Вот недавно, к примеру, в мусорном контейнере нашли большой пакет. И не в первый раз, между прочим. Вы даже не представляете, что эти олигархи выкидывают! Колбасу сырокопченую, дорогой сыр, фрукты. И даже шоколадные конфеты. С жиру бесятся. Была я на днях в Москве. Открытые веранды дорогих ресторанов полны народа, в центре – толпы туристов. Вечный праздник. А в мусорных контейнерах шоколад, – усмехнулась Марьяна Ильинична. – Алена же небрезгливая. Мы кое-что собрали, и она уехала. Но к вечеру вернулась. Помогла на конюшне. Она очень старательная.

— А разнорабочий? Захар?

— Пьет, – резко сказала Марьяна Ильинична, – потому и разнорабочий.

— Пьет как? Пахнет от него? Или поведение неадекватное? Можно ведь притворяться пьяным.

— Лошади запах чуют. Потапова к ним не допускают.

— Значит, верхом он не ездит, – задумчиво сказал Снегин. – И опять все упирается в Середу. Вы по какому разу все это рассказываете? – улыбнулся вдруг он.