Книга Семь разгневанных богинь, страница 102 – Наталья Андреева

— Трудовая книжка у тебя между ногами, – Алла тоже встала. – Посмотри, на кого ты похожа. Одни татушки и силикон. У тебя скулы скоро на подбородок съедут.

— Не учи меня жить, сучка!

— Так! Хватит! – Снегин тоже встал. – Алла, идем!

— Погоди, дай я ее пну!

— Алла! Твою мать! Да уймись ты!

Ксю взвизгнула и отскочила. Парень за стойкой среагировал мгновенно. Оказался рядом с Ксю через секунду:

— Девушка, вас обижают? Вызвать полицию?

Секьюрити и бармены всегда интуитивно принимают сторону красивой женщины.

— Я уже здесь, – Снегин сунул ему под нос удостоверение. – Все в порядке, инцидент исчерпан. Протокол составлять не будем.

И потащил упирающуюся Аллу к выходу. Ксю довольно крепко держал бармен.

— Нет, подожди! Она меня сучкой обозвала!

— А ты ее проституткой.

— Я не так сказала!

— Суть от этого не меняется. Вы в расчете.

Алла понемногу успокаивалась.

— Нам здесь делать больше нечего, – сказал Снегин в подземном гараже. – То есть мне. А у тебя какие планы?

— Встреча с братом. Которого я никогда не видела. И не горю особым желанием видеть. Но надо. Хочу понять, как мы после этого будем жить.

— Тогда поехали отсюда, – и Снегин уже привычно запрыгнул на пассажирское место.

— А ты, оказывается, материшься, Онегин, – насмешливо посмотрела на него Алла, когда они вырулили на набережную.

— А еще в физтехе учишься. В футбол играешь. В жизни не поверю, что у вас там идиллия. Можешь больше не сдерживаться.

— Зачет… Ты и в самом деле прижмешь Юлю?

— Это не в моих должностных обязанностях. Я опер. Допрашивать Каткову будет следователь. Она, конечно, станет отпираться. Но у меня кое-что есть. Я ведь нашел в компе у твоего отца папку «Ильинский». Там немного, но некоторые файлы Леонид Андреевич скопировал. Это нам поможет.

— Ты уверен, что именно Юля позвонила киллеру? Но зачем ей убивать отца?

— А ты представь ситуацию. В белом конверте оказалось много чего интересного. Помнишь, что сказал твой отец Ксю? «Убийство моего ребенка не имеет срока давности». Я думаю, что Леонид Андреевич указал Юлии Петровне на дверь. А Каткова слишком много вложила в вашу фирму.

— Но она ведь акционер!

— И много у нее акций?

— Я точно не знаю. Думаю, нет.

— Скажи, твой отец мог быть жестким?

— Конечно! Он вел бизнес на грани. Мы мало об этом говорили, но папа меня предупреждал: «Учись терпеть боль. Улыбайся».

— А я-то гадал, почему ты не плачешь? Бесчувственная, что ли? Ты ведь так любила отца. Но делаешь вид, будто ничего не случилось.

— Я по ночам плачу, устраивает?

— Меня все в тебе устраивает, – тихо сказал Снегин. – Кроме твоего наследства.

— Тогда я от него откажусь.

— Давай об этом потом поговорим.

— Ты еще к нам приедешь?

— По работе? Вряд ли. Мне больше нет необходимости изображать твоего МЧ. Я задание выполнил. Но я могу не изображать твоего парня, а просто им быть. Если ты не против. И тогда да, приеду. Просто как Женя. У тебя, кстати, еще две моих рубашки. Одна отстиралась.

— А у тебя мои футболки. Если они тебя так раздражают, то можешь вернуть. Или выбросить. Мы, олигархи, не обеднеем.

— Я лучше их на память оставлю.

— Тогда приезжай знакомиться с моим братцем. Уж и не знаю, чем тебя заманить, видишь, как хвостиком виляю. Тебе ведь интересно взглянуть на Леню Ларина? Говорят, что он очень похож на отца.