Книга Восемь мстительных богов, страница 15 – Наталья Андреева

Высший из олимпийских богов, самый грозный. Зевс – это верховная власть и патриархат. Плюс деспотичность. Он никогда не попросит помощи, потому что привык повелевать и требовать. Зевс олицетворяет величие и силу. А еще он развратник, известный своими амурными похождениями. Место Зевса на вершине социальной иерархии, мужчины с такими чертами характера амбициозны и стремятся создать или завоевать себе царство. Но вместе с властью Зевс получает серьезные проблемы и недостатки. Когда он достигает вершины, то низкий уровень сознания в сочетании со вседозволенностью может привести к беде. Ведь безграничная власть – это афродизиак, она опьяняет и делает слепым.

— Егор! Домой! Живо!

Он с сожалением отбросил палку-биту и крикнул матери, почти по пояс высунувшейся в открытое окно:

— Иду!

Поставленные на попа´ консервные банки играючи сбил Оська Первак, лучший друг и извечный соперник по дворовым играм. Учились они в одной школе, но в разных классах, Оська был на год старше.

— Отец с работы пришел? – сочувственно спросил он.

Егор невольно потрогал шрам над правой бровью и мрачно кивнул.

— Пороть будут?

Перваки были потомственными интеллигентами, и в их семье практиковались иные методы воспитания. А отец Егора трудился прорабом на стройке, родился в деревне, там же вырос, но сразу после армии перебрался в столицу, где довелось отслужить три месяца водителем. Севе Зуеву в Москве понравилось, вот и решил обосноваться здесь. Женился на такой же лимитчице, и тоже деревенской. Вместе поднимались, потихоньку обзаводились имуществом, переезжали с ним из общаги в коммуналку, а потом в отдельную квартиру.

Егор был поздним ребенком, брак его родителей считался бесплодным после десятилетки тщетных усилий Всеволода Зуева заделать наследника и упорного, зачастую болезненного лечения его жены. И вдруг получилось! Отец был грубым, мрачным, немногословным. Настоящим тираном. От Егора требовал послушания и хороших оценок.

— Хочу, чтобы хоть ты выучился, – приговаривал Зуев-старший, вынимая из брюк ремень. – После школы в институт поступишь. Поступишь, куда ты денешься. Я из тебя всю дурь-то выбью. Учись, сынок, а сам не хочешь, так я помогу, – и широкий кожаный ремень обрушивался на тощую спину Егора. Тот вздрагивал, но терпел. Переносил экзекуцию молча.

Послушание?! Да первое слово, которое сказал Егор, было «дай». Задиристый, как петух, хоть и мелкий, он верховодил во дворе, откуда не вылезал, и в школе считался признанным лидером. Его даже старшеклассники уважали. Это же Зуев!

— Ничего, перетерплю. – Егор смачно высморкался и пригладил торчащие русые вихры. – Небось классуха нажаловалась.

С учебой у него не складывалось, отношения с учителями тоже. Кто ж любит неформальных лидеров? Ну, явный альфа-самец этот Зуев, хоть и пацан еще. Все равно что боевая граната сидит за партой. А чеку может вырвать любое неосторожное слово. Это же Зуев!

— Твою бы энергию, Егор, да в мирное русло, – наставляла классуха, велев задержаться после уроков. – Ты же прекрасный организатор.

— Макулатуру, что ли, собирать с металлоломом?

— Хотя бы!

— Так комсомол-то в жопе, – ухмылялся Егор. – Советский Союз развалился. Я за дикий рынок, Лен Сергевна.

— Зуев! Ты… Хулиган, вот ты кто! Колония для несовершеннолетних по тебе плачет!