Онлайн книга «Княгиня Серебряная»
|
Лада даже успела сделать небольшой ремонт. Обои переклеили, сантехнику заменили. Беря из заначки бабушкины деньги, Лада говорила себе: «Я все отдам. Заработаю. И памятник у тебя, бабуля, будет лучше всех!» Развод оформили быстро. Вадик пожал плечами: — Бывает. Сошлись – разбежались. Я к тебе без претензий. И отправился на поиски новых приключений. А Лада быстренько собрала вещи. Надо было перебираться в новую жизнь. Ключ от квартиры Аполлонова хотела оставить под ковриком, но потом передумала. Когда она снова поднимется на вершину успеха, любопытно будет посмотреть Генке в глаза. Тогда Лада верила, что черные дни позади. У нее есть жилье, от последствий необдуманного поступка – брака с первым встречным – избавилась, осталось работу найти. И устроить личную жизнь. Лада была молода, красива, талантлива, ее все еще узнавали. Самая титулованная фигуристка Советского Союза! Спортсмены своих не бросают, надо обратиться к ним. И Лада уже знала куда. Она бросила пить, снова пошла на каток. И убедилась, что по-прежнему в форме. Только надо побольше тренироваться, соблюдать режим. Да, о тройных прыжках придется забыть, но есть ведь балет на льду, где высоко прыгать не обязательно. Скольжение у Лады было безупречное, недаром она на всех соревнованиях выигрывала «школу». И артистизма хватало. Уроки актерского мастерства не прошли даром. …Тетка подкараулила ее у подъезда. Лицо перекошено от злобы, в глазах неприкрытая ненависть: — Шлюха! Воровка! Тетка схватила ее за рукав. Лада инстинктивно дернулась: — И что я, интересно, у вас украла? — Хату московскую! Я судиться с тобой буду! — Да пожалуйста. Только на суде всплывет правда. О том, как вы мои квадратные метры присвоили. Как бы с частью своей квартиры расстаться не пришлось. Вы по-прежнему никто. А я вице-чемпионка Олимпийских игр! На чьей стороне будет суд, как вы думаете? Лада тоже разозлилась. И решила: «Я буду защищаться!» — Что украла – вернешь, сука! Ходи и оглядывайся! Ты детей моих обворовала! Ишь как ловко дельце обтяпала! Тайком, тишком. А порядочной прикидывалась. — Замолчите! Вы бросили пожилую женщину после того, как она столько лет на вас пахала! С детьми нянчилась, готовила, обстирывала! — А ты все это время по заграницам моталась! Шикарно жила! А потом подсуетилась. Здравствуй, бабушка, вот она я, твоя любимая внучка! Либо деньгами нашу долю отдашь, либо… — Что либо? — Сочтемся, не переживай. — На всякий случай: замок на входной двери я сменила. И в ЖЭКе в курсе, чья это теперь квартира. У меня все документы в порядке. Лада видела, как тетка скрипит зубами от бессильной злобы. Что ж, они никогда и не были близки. Лада редко бывала у родственников, в основном чтобы выслушать очередную просьбу. Магнитофон из-за границы привезти, куда-то сходить, сказать: «Я чемпионка, это моя родня». Но теперь с этим было покончено. Лада Воронцова сама по себе. И она, отодвинув тетку плечом, вошла в подъезд и захлопнула за собой дверь. Шумов Он сидел, все еще оглушенный, глядя в одну точку. Визит к врачу ударил по мозгам, как погребальный колокол, и для Шумова наступила мертвая тишина. Вот ведь как бывает. О смерти стараешься не думать. «Когда мы есть, то смерти еще нет. А когда смерть наступает, то нас уже нет. Таким образом, смерть не существует ни для живых, ни для мертвых». За эти слова Эпикура Шумов всегда и цеплялся, когда приходила мысль о неизбежном. |