Книга Мы поем глухим, страница 38 – Наталья Андреева

— Да. Его труп выловили из Сены. Подозреваю, ваша камеристка там же, на дне, если только она не связалась с отъявленным головорезом и они на пару не покинули Париж после того, как ограбили и убили посыльного.

— Вера ограбила посыльного?! Но это невозможно!

— Тогда, мадам, вы стали жертвой заговора. Прошу: позвольте мне вас защитить. — Барон придвинулся ближе. — Вы себе даже не представляете, насколько велика опасность. Вы одна, рядом с вами нет надежного мужчины, друга. У вас практически нет слуг. И потом, мадам: вы иностранка.

— Вы хотите меня напугать? — невольно улыбнулась она.

— Судя по тому, насколько независимо вы себя ведете, у вас есть немалое состояние, — размеренно сказал барон. — Поверьте мне, мадам, я разбираюсь в людях.

— Допустим, — кивнула Александра.

— Я не буду спрашивать, в чем оно: в золоте, бриллиантах или в ценных бумагах. Но вы наверняка храните их дома.

— А где я, по-вашему, должна их хранить?

— Вы могли бы воспользоваться моими услугами, — слегка нагнул голову барон. — Мой банк один из самых надежных, я вам уже говорил. Париж уже не тот, что раньше, мадам. В нем стало неспокойно. Я знаю гораздо больше, чем все остальные. Мне хотелось бы, чтобы в минуту реальной опасности вы положились бы на меня. Я сумею вывезти вас отсюда. Вас и ваше состояние, в чем бы оно ни было.

— Вывезти? Неужели все настолько серьезно?

— Мы сидим на пороховой бочке, — нахмурился барон. — Трон под монархией шатается. Я не знаю, сколько еще пройдет времени, прежде чем он рухнет: год, два, пять… А может, это случится завтра. Но в том, что непременно случится, я уверен. Не будь я барон Редлих.

— Вы что-нибудь уже предприняли?

— Разумеется! Есть Америка, от которой нас отделяет океан. Часть своих капиталов я определил туда. По моему мнению, будущее за ней, ибо там никогда не было монархии, а основа экономического роста не что иное, как демократия.

— А я думала, вы поддерживаете монархию!

— Разумеется, поддерживаю, — улыбнулся барон. — Я роялист, когда мне это выгодно. Но не будем больше говорить о политике. Ведь мы в театре!

— Я почти забыла об этом… — грустно сказала она.

какое-то время они молчали. Александра слушала музыку, барон о чем-то напряженно думал. Потом она догадалась, что он провел в ее ложе гораздо больше времени, чем это допустимо. Если только они не любовники. Барон, видимо, это понял, потому что сказал:

— Перед тем, как я уйду, я хотел бы обратиться к вам с пожеланиями…

— С пожеланиями? — удивилась она.

— Вы скучаете, это видно. Красивой молодой женщине не подобает так жить. Могу я предложить вам развлечение?

— Какого рода развлечение?

— Один мой друг дает бал у себя во дворце. Это очень богатый американец, тоже банкир. Но в отличие от меня, поскольку он иностранец, то не заигрывает, ни с прессой, ни с чернью, ни с правительством. Словом, живет на широкую ногу.

— А вы нет? О вашей роскоши ходят легенды.

— Что вы, мадам! — рассмеялся барон. — Я по сравнению с ним бедняк! У него одних только лошадей в конюшнях тридцать пять штук! И даже манеж для их выездов и прогулок! Я же живу скромно, поскольку я холост, а тон всему задает хозяйка. А дом мадемуазель Бокаж хоть и называют дворцом, она всего-навсего актриса, у нее не всякий может бывать. Я же приглашаю вас на бал в настоящий дворец. Туда вхожи лишь избранные, но повторяю: этот богатый американец мой друг.