Книга Мы поем глухим, страница 29 – Наталья Андреева

Когда Дельфина уехала, толстуха Гаспар достала припрятанную для торжественного случая бутылочку отличного вина и налила себе полный бокал. Она пила за удачу. А удача ей, кажется, улыбнулась. Дельфина — на грани разрыва с бароном Редлихом. Атенаис никогда не ревновала к красоте своей юной подруги, не завидовала роскоши, в которой та жила, хотя очень любила деньги. Пожалуй, Атенаис любила деньги больше всего на свете, потому что прекрасно знала им цену. Уж она-то настрадалась!

Она ясно видела, как в темном углу роскошного будуара красавицы Дельфины скалит гнилые зубы нищета, поджидая удобного случая. Все будет спущено за пару месяцев, как только барон Редлих навсегда покинет этот будуар. И его хозяйка мигом скатится на самое дно, в парижские трущобы. Только железная воля барона держала этот роскошный фрегат, дом мадемуазель Бокаж, и саму Дельфину на плаву. А без барона всему конец, налетит ураган кредиторов, и все это великолепие мигом потонет. И грех не воспользоваться самым большим мешком с золотом, когда оно пойдет ко дну.

Когда месье Дидон вернулся в Париж из коммерческого вояжа в провинцию (по его собственным словам), Атенаис попыталась подсунуть любовнику очередной поддельный вексель.

— Котик, я опять наделала долгов, — ласкаясь, сказала она. — Ты ведь заработал немного денежек для своей крошки?

— А ты хитра! — рассмеялся вдруг месье Дидон, внимательно разглядывая вексель. — Проделывал и я когда-то такие штуки!

— Ты это, котик, о чем?

— О том ловкаче, который это состряпал. Платить-то выйдет дорого, — хитро сказал Индюк, трогая свой огромный красный нос. — Отправляйся-ка ты лучше в долговую тюрьму. А уж я тебя оттуда вытащу, и задешево.

— Как так: в тюрьму? — заныла Атенаис. — Да ведь я там умру!

— Ничего с тобой не будет, — усмехнулся месье Дидон. И вдруг грубо сказал: — Ты здорова, как лошадь, и хитра, как лиса. Запомни: не вздумай водить за носпапашу Базиля.

Толстуха вдруг испугалась. «Да тот ли он, за кого себя выдает?» — холодея от ужаса, подумала она. Чутье подсказывало ей, что главное занятие месье Дидона лежит весьма далеко от коммерции. И если его «крошка» вдруг даст понять, что обо всем догадалась, и примется об этом болтать, язык ей быстренько подрежут. Как бы вообще не расстаться с жизнью! Поскольку у толстухи Гаспар имелись кое-какие сбережения, позволяющие ей безбедно встретить старость, жизнью своей она дорожила. Поэтому тут же сменила тон:

— Да я же пошутила, котик! Довольно мне того, что ты мне даешь! Зачем платить долги?

— То-то, — удовлетворенно кивнул папаша Базиль. — Ну а теперь рассказывай: приезжал к тебе этот попугай?

— Какой попугай?

— Твоя подружка, разряженная в пух и прах. Та, что живет с бароном Редлихом.

— А как же! Приезжала! — оживилась Атенаис. — Плохи ее дела. Барон ее скоро бросит.

— Вот как? — Толстухе показалось, что месье Дидон обрадовался.

— Так она, дурочка, влюбилась без памяти! — затрещала мадемуазель Гаспар, как сорока. — Совсем голову потеряла, наивная! Того и гляди, барон обо всем узнает! А дом-то на него записан, не на нее! Я всегда говорила: прежде чем заводить красивых молодых любовников, надобно позаботиться о ренте!

Довольная улыбка мигом сошла с лица ее собственного любовника. Папаша Базиль нахмурился: