Книга Мы поем глухим, страница 133 – Наталья Андреева

— Не знай я тебя с самого детства и не будь я так уверен в том, что ты человек благородный, я бы подумал, что в тебе говорит любовь, оставшаяся без ответа, — сказал ему на это барон.

— Как ты можешь говорить подобное, Эрвин! Любить женщину, для которой честное имя — это ничто?! Пустой звук?! Для меня это невозможно! Да ей даже сына не отдали потому, что она недостойна его воспитывать! Она воровка! Мошенница!

— Будто мы с тобой всегда поступаем честно, — пожал плечами барон.

— Ты не можешь на ней жениться!

— Это мне решать, а не тебе.

Тем не менее Эрвин Редлих заколебался. Он не сразу поехал к Александрин, потому что раздумывал над тем, насколько для него важно то, что рассказал ему Арман Рожер. К тому же у барона и в самом деле были неотложные дела.

Оказавшись же на улице Анжу-Сент-Оноре, он нашел, что графиня выглядит утомленной и расстроенной. Она будто чего-то ждала от него, а он все никак не мог понять: чего именно? Что он должен сделать? Хотя бы что сказать? И все никак не мог найти нужных слов.

Вместо этого барон стал пересказывать ей все то, что наговорил ему Арман Рожер. Вместо слов любви, которые приготовился сказать, говорил слова обвинения. И все закончилось ссорой.

Происходящее казалось Эрвину Редлиху нелепостью. А он терпеть не мог нелепостей. Он решил дать Александрин время, чтобы она остыла. Но уже на следующий день он начал скучать. Гордость мешала барону Редлиху поехать к ней немедленно.

«Пусть она сначала извинится, — подумал он. — Она наговорила мне немало дерзостей, да еще и оскорбила, назвав негодяем! Александрин должна признать свою ошибку и извиниться, ибо я таких обвинений не заслужил».

Эти извинения он мог принять в любой форме, даже в качестве простой записки, приглашающей его на обед. Несколько раз барон спрашивал, нет ли ему писем? Письма были, но от нее — ничего.

На второй день он все еще считал, что это нелепость. Всего лишь недоразумение. На третий день барон заскучал всерьез.

«В конце концов, не все ли мне равно, что у нее было за прошлое? — подумал он. — Да кто о нем знает? Женился же на ней человек благородного происхождения, пойдя против воли своего императора, пренебрегая мнением высшего света? Женился, дал ей свое имя, титул и любил ее, пока смерть их не разлучила. Значит, она того достойна. Иначе выходит, что он не испугался, а я, барон Редлих, — трус».

Поневоле он начал вспоминать все то хорошее, что у них было с Александрин. Ее смех, ее роскошные волосы, яркие глаза, ее прекрасную грудь, которой он не уставал любоваться. Вспоминал те ночи, что они успели провести вместе. Ничего подобного с мадемуазель Бокаж у Эрвина Редлиха не было, хотя Дельфина и считалась самой красивой женщиной в Париже.

Вдруг он понял, что впервые в жизни был счастлив, потому что рядом была она. И по какой-то нелепой причине он несчастлив сейчас, хотя она все так же рядом, буквально в десяти минутах езды.

На четвертый день он вызвал к себе Армана Рожера.

— Ты можешь сказать мне, что случилось на самом деле? — в упор спросил он.

— Я тебя не понимаю, — отвел глаза Арман.

— Графиня сказала, что ты пытался… Черт! — он вскочил. — Я не в силах это выговорить! Арман, как ты мог?! Я понимаю: в тебе говорила обида. Ты хотел отомстить за смерть своего отца. Но ведь речь идет о женщине! О слабой женщине, которой ты попытался отомстить тем способом, который не достоин дворянина! Человека благородного, коим ты являешься! Офицера, Арман! Но ведь это же низость!