Книга Любить нельзя помиловать, страница 61 – Наталья Андреева

— Я не был у гаража, потому что в это время находился здесь, в своей квартире. То есть в квартире, которую я снимаю.

— Один?

— Нет. С женщиной. То есть, снимаю, разумеется, один, – он вдруг разволновался. – Но иногда принимаю здесь женщин, если вас устроит такая формулировка. Я – человек свободный.

— Понимаю. И кто эта женщина? Которая была с вами в ночь убийства?

— Да какая разница?

— Разница большая. Мне хотелось бы, чтобы факт вашего присутствия в интересующее нас время здесь, в этой квартире, подтвердила именно она. Вы знаете ее адрес?

— Нет.

— Понятно. Имя-то, надеюсь, знаете? – усмехнулся парень.

— Да. Надя. И телефон знаю тоже.

— Звоните.

Он, все еще волнуясь, нашел в записной книжке своего мобильника номер Надиного телефона и набрал его несколько раз кряду. Никто не отвечал. Только длинные гудки, показавшиеся Никите бесконечными. Хотя не было и сообщения о том, что абонент временно недоступен. Просто она не берет трубу. Он набирал номер еще и еще.

— Ну что? – спросил оперуполномоченный, который все это время терпеливо ждал.

— Она не берет трубку.

— Может, ее просто не существует?

— Я найду эту женщину. Клянусь вам.

— Постарайтесь. Или признайтесь в том, что были ночью у гаража. В ваших же интересах. Кстати, у вас есть знакомый фармацевт?

— При чем здесь это?

— Так. Препарат, найденный в крови потерпевшего, очень уж редкий. Импортный, и достать его довольно трудно. Кстати, знаете, где умер Владимир Иосифович?

— Где?

— В своем гараже. Сидя в машине. Задохнулся выхлопными газами.

— Что-что?!

— Хотите что-нибудь сказать по этому поводу? – насторожился опер.

— Нет, не хочу. – (Надо взять себя в руки)

А вот это удар! Задохнулся выхлопными газами! Никиту якобы видели у гаража! А женщина, с которой он провел ночь, исчезла! Конечно, можно было бы предъявить им Ниночку вместо Наденьки. В сущности, никакой разницы. Но Ниночка-то как раз работает фармацевтом! Что будет, если ее допросят? Значит, на Ниночку никак нельзя ссылаться. Все что угодно, только не это. Тогда как быть?

— Вот поэтому я и спрашиваю: были вы там или вас там не было? – в который уже раз спросил опер. – Это крайне важно. Потому что в деле есть одна вещь, которую объяснить трудно.

— Какая?

— Пока это тайна следствия.

— Вот и занимайтесь вашими тайнами. А меня оставьте в покое!

— А зачем так нервничать, если вы ни в чем не виноваты?

— Я не нервничаю. Трудно перекричать ложь, когда говоришь правду.

— Вы были у гаража?

— Нет.

— Тогда ищите свою Надю. Но то, что ужинали с Владимиром Иосифовичем, вы, надеюсь, не отрицаете?

— Нет. Это было.

— Правильно. Отрицать бесполезно. Знаете, почему я к вам так поздно пришел?

— Понятия не имею.

— Потому что заезжал сегодня в ресторан, где вы сидели в тот вечер со своим кредитором. После того, как Вера Александровна Алмазова ушла. Сами расскажете или мне начать?

Неужели они уже допросили официанта? Еще один удар! Надо было в тот вечер вести себя сдержаннее. Но ведь это же Вера все подстроила! Она разозлила кредитора! Она спровоцировала выяснение отношений!

— Мне нечего рассказывать. – Никита отрицательно покачал головой.

— Да что вы? А ваша ссора с Владимиром Иосифовичем?

— Не помню.

— Не помните, как он на вас накричал? Официант после разговора со мной поехал и дал показания. В кабинете у следователя. Официально. Я звонил в прокуратуру. Вам тоже в ближайшее время придется приехать к следователю.