Книга Мечты, присыпанные пеплом, страница 87 – Наталья Андреева

Но Валиде была мудра. Нельзя просто так свергнуть султана, восемь лет просидевшего на троне. Потомки должны узнать, что это был единственный выход, потому что безумный сластолюбец не может управлять огромной империей. Нужны мемуары от человека, которому доверяют и который признан челеби, ученым мужем. Поэтому Кёсем-султан с нетерпением ждала Эвлию.

Эти писаки из Европы сочиняют небылицы о султанском гареме, где правители Османов якобы глупцы и развратники. Но сейчас интересы гнусных сочинителей совпадают с интересами Валиде. Важно не просто свергнуть Ибрагима, важно сделать так, чтобы его проклинали потомки, свалить на него вину за все, что произошло за последние три года.

Эвлия Челеби появился в Старом дворце вечером следующего дня. Он был взволнован.

— Валиде. – Челеби стоял на почтительном расстоянии, склонившись. – До меня дошли слухи, что вы в опале, но я не поверил.

— Ты помнишь, чем мне обязана твоя семья? Особенно твои братья?

— Ваш сын султан Мурад возвысил их по вашей воле. Мы этого никогда не забудем.

— Настало время послужить государству, Эвлия. Ты много ездишь по стране, расскажи, как идут дела?

— Все плохо, Валиде. Народ недоволен. Война с венецианцами крайне разорительна. Налоги растут.

— А что говорят о султане Ибрагиме?

— Никто не любит его молодую жену. Она проявляет неуважение к нашим обычаям.

— По-твоему, будет бунт?

Эвлия заколебался.

— Говори как есть.

— Ваш пасынок, султан Осман, был столь же недальновиден, это правда. Но падишах Ибрагим вызывает у народа жалость, поскольку он болен. Все сваливают на его женщину. Достаточно убрать одну Телли.

— Появится другая.

— Но кто будет править страной, если… Если по воле Аллаха султан Ибрагим вдруг покинет нас?

— А кто правил до этого? Мой сын никогда не занимался государственными делами.

— Он много строил…

— Глупости! Он предавался похоти и осквернял вековые устои! Ты знаешь, что говорят о нем в Европе?

— Ходят слухи о каких-то непотребствах.

— Ага! Значит, и в Стамбуле уже об этом говорят?

— Здесь живет много иноверцев. Но я не знаю, Валиде, верить ли этим слухам?

— Про зеркала в спальне моего сына чистая правда, – сухо сказала Кёсем-султан. – Они везде, даже на потолке. Что касается прочего… Ты не должен этого опровергать в своих мемуарах.

— Но Валиде-султан! Историк должен описывать все события беспристрастно!

— Как же историк может описать гарем, если ни разу там не был? И мужчинам не позволено беседовать с наложницами? Это мой приказ, – жестко сказала Кёсем-султан. – Выставить Ибрагима перед всеми развратным сластолюбцем, который окончательно сошел с ума. Ты веришь мне, его матери?

— Да, Валиде, – поклонился Эвлия челеби. – Как я могу сомневаться в ваших словах? Вы ведь уехали из Топкапы. Значит, были на то причины.

— Вот и опиши эти причины. Так, чтобы об этом узнал весь Стамбул. Ты получишь достойное вознаграждение, когда я стану регентом. Я тебя не забуду, Эвлия челеби. Можешь идти.

Валиде смотрела на сереющее небо, на заходящее солнце в кровавой пене облаков и напряженно думала. Слухи скоро поползут по городу. Но они ничем не подтверждены, никакими действиями сына. Напротив, он стал умерен во всем. Живет с законной женой и постится. Не пьет вина. Не устраивает больше сексуальных оргий.