Книга Бойся тишины, страница 124 – Роберт Брындза

— Может быть немного холодно, – произнесла она мягким, успокаивающим голосом.

Я подумала об Уилле. О том, как сильно он хотел ребенка, и о том, что если бы он был жив, то сидел бы сейчас рядом со мной. Подумала обо всех, кого хотела бы видеть рядом: о маме, Диане и Джордже. Даже о Марелл… Я всегда была для нее сущим разочарованием и всегда притворялась, что мне все равно. Но то, что я ношу ее внука, должно было изменить наши отношения. Врач начала медленно водить датчиком по моему животу. Она заметила слезы в моих глазах.

— Беременность – совершенно ошеломляющее состояние. – В ее голосе слышались теплые нотки. – Происходит каждый день, но не перестает быть чудом.

Из динамиков вырвался громкий, гулкий, отдающийся эхом звук – будто мяч с шумом скакал по туннелю.

— А вот и сердцебиение, – улыбнулась она, продолжая плавно водить датчиком.

Оно было частым, мощным и полным жизни. Я словно онемела.

— Да, еще очень рано, но я решила проверить, все ли в порядке.

Она внимательно изучала экран. Повисла тишина. Прошло несколько минут, в течение которых я вспомнила все, что пережила за последнее время, когда, как выяснилось, уже была беременна. Стресс, два покушения, взрыв судна…

— Все выглядит… идеально.

Она развернула монитор ко мне. На черном экране я увидела в конусе света что-то, напоминающее крошечную фасолину, но уже можно было разглядеть очертание головки, и, когда врач повела датчиком по моему животу, маленькая фигурка на экране сдвинулась.

— Это что, у меня там? – глупо переспросила я, указывая на экран, а потом на свой живот.

Врач улыбнулась и кивнула.

— Я пока не могу определить, мальчик или девочка. Обычно это ясно на двенадцатой неделе. А судя по тому, что я вижу, вы примерно на восьмой. Срок родов – ориентировочно одиннадцатое июля.

Я плакала, слезы так и текли по моим щекам. Я годами делала все, чтобы не иметь ребенка, и, когда решила, что это уже невозможно физически, почувствовала невероятное облегчение. Вспомнила, какой ужас меня раньше охватывал при мысли о том, что я могу забеременеть. Но сейчас все было иначе. Я была одиноким кораблем, выброшенным в открытое море, и эта неожиданная новость стала маяком надежды, за который можно было уцепиться. И я поняла, что обязательно рожу этого ребенка.

— Немного ошеломляет, да? – спросила врач.

Я кивнула.

— Послушайте, – заговорила я. – Меня принудительно поместили в психиатрию и дают клозапин, рисперидон плюс какое-то снотворное – кажется, это триазолам. В любом случае я почти уверена, что это препарат из группы бензодиазепинов. Вырубает наповал. Так или иначе, теперь, когда известно, что я беременна, меня очень беспокоит прием этих препаратов.

Диагност осторожно вытирала мой живот бумажными полотенцами, пытливо глядя на меня. Осенило ли ее в этот момент, что я, возможно, не сумасшедшая? Я отчаянно хотела рассказать ей о том, что произошло на самом деле, но понимала, что это может иметь фатальные последствия. Я уставилась на врача в надежде, что она хоть что-то скажет, но она продолжала молча изучать меня.

Стараясь, чтобы мой голос звучал ровно, я снова заговорила:

— Думаю, теперь, когда я жду ребенка, мне не следует здесь находиться. Мой муж умер, а это его ребенок. Беременность в моем возрасте – это и так сложно, а вы еще пичкаете меня нейролептиками.