Книга Пин-код на приворот, страница 54 – Наталья Андреева

И снова мурашки. Камиль тоже говорил негромко, но вкрадчиво, когда хотел меня на что-то уломать. А тут в приказном порядке! И это мне! Которая всю жизнь за мужика!

Но спорить не посмела. Попыталась ласково всучить матпомощь:

— Я даю тебе в долг.

— Мне квартирная хозяйка уже одолжила. Живи, говорит, бесплатно, потом рассчитаемся. И бывшая пытается денег всучить. У меня что, на лице написано, что я альфонс? Хотя, о чем это я?! Конечно, написано! Но ты-то не усугубляй!

— Ты же мне помог. Позволь ответить тем же.

— Я сделал то, что должен был сделать. И не собираюсь брать за это плату.

— На что же ты будешь жить?

— Водителем устроюсь. Охранником. Но сначала…

— Сначала что?

— Это не твое дело, - отрезал он.

Я поняла, что он не примет помощь. Если только задержится здесь, у меня, хотя бы на пару месяцев. Я буду ему готовить. За жилье и коммуналку не надо будет платить. Поддержу, пока работу не найдет.

Мне же как-то надо отблагодарить.

— Если тебе противно…

Мы все-таки легли. В мою кровать. Я попыталась постелить Саве на диване в гостиной, но политес рассыпался, когда у меня забрали подушку и понесли ее в спальню.

— Я не дворняжка, на коврике спать, - отрезал Сава. — Типа, приютила. Либо ты моя женщина по полной программе, либо я ухожу.

Полная программа меня ошарашила. Такое чувство, будто с гор несется лавина! Рот, глаза и уши залеплены поцелуями, как липким снегом. Так что дыхание останавливается. В голове несмолкаемый гул. Вообще ничего не соображаешь.

Потом эта лавина обрушивается ниже, грудь раздавлена, потому что на ней как будто пласт лежит этого тяжелого липкого снега, живот сначала тоже, но потом его освобождают лишь затем, чтобы вместе со вздохом внутрь проник раскаленный железный прут!

Но жар такой, что там, внутри все плавится! И боль проходит быстро. Я снова ничего не соображаю, пока из глаз в буквальном смысле слова не сыплются искры!

Не успеваю опомниться, как все уже закончилось! Я вроде бы цела. Кошусь на Саву. Он-то как? Эта неумолимость и стремительность из-за сильного голода, потому что женщины давно не было, или так будет всегда?

Камиль меня, помнится, долго разогревал. И был так нежен…

… Да он же сейчас заснет!

— Эй, - потрясла я Саву за плечо. — Ты в душ что, не пойдешь?

— Уснул?

— Да.

— Это от избытка чувств.

Да он смеется!

— Ты… неандерталец! Вот ты кто!

— Ну да, я не он, - а теперь издевается.

В душ я пошла первой. И долго стояла под сильной струей воды, то и дело, меняя холодную на горячую.

Вот как теперь жить? Я своими руками это сотворила. Поддавшись, как я уже сказала, порыву. Мне надо было просто вернуть человеку лицо. Любое. Лишь бы стал похож на человека. Вместо этого я создала проблему. Ему и себе.

Поговорили мы только утром. Я проснулась рано, рассчитывая, что Сава еще пару часов проспит. Я оставлю в кухне на столе кроме завтрака и ключ от входной двери. Вроде бы научена горьким опытом, но после того, что мы с Савой пережили, я ему доверяю.

Мне не хотелось говорить о том, что было ночью. Вопросов не хотелось. А вдруг Сава спросит:

— И как я по сравнению с ним?

А мне не хочется их сравнивать.

Но Сава проснулся вместе со мной и тут же начал одеваться, коротко пояснив:

— Привычка.

Завтракали мы вместе.

— Что собираешься делать? — спросила я, сварив кофе. А Сава в это же время разбил на сковородку пять яиц. Поперчил, посолил, разложил по тарелкам. — Теперь, когда мы стали близки, ты можешь быть со мной откровенным.