Книга Пин-код на приворот, страница 101 – Наталья Андреева

Поставить укол — секундное дело. Тем более с опытом Рины. Я их прикрыл широкой спиной.

Вокруг ревела толпа. Страсти, как это в репортажах говорят, накалились. И мы смогли поменять спортсменов местами. Тот, кого назначили жертвой, высигнул в козырные тузы.

Но в первом раунде я, честно сказать, заволновался. Уж больно часто Толян от ударов уклонялся, будто в салочки играл. Догони-меня-если-сможешь. Так и бегали по рингу, а толпа свистела. По нулям, короче, отработали.

А потом я сообразил: все еще не верит! Боится, что мы с Риной его кинули! Если так и будет продолжаться, то мы без денег останемся! По очкам понятно кому победу присудят!

Но во втором раунде наладилось. Сначала Толян удачно зарядил ногой по печени соперника, позволив себя догнать. И — с разворота правее пупка! Чисто и красиво, как в кикбоксинге! Вы бы видели лицо животного! Он даже не понял, что это чувство называется боль!

Потому как не ожидал. И ободренный успехом Толян провел серию ударов уже боксерскими перчатками, метя в голову. И когда трижды пробил довольно-таки убогую защиту, зверюгу основательно проняло.

Когда я поймал его взгляд, у меня на сердце прямо потеплело. Я отомщен! Обида, боль, недоумение затопили радужку. А на дне, постепенно всплывая — отчаяние. Словно ил, которым все в итоге затянется. И сознание тоже.

А Толян будто крылья обрел! И полетел к своей победе!

«Давай, друг! — молил я. — Отделай его основательно! Пару-тройку костей сломай! Ты бы знал, скольких он покалечил! И тебя бы тоже инвалидом сделал, не подмени мы шприцы! Не стесняйся, Толя! Бей, родимый! Еще бей!»

Он как услышал. Толпа воспрянула. Свистеть перестали, многие зрители аж вскочили с трибун. Мордобитие вошло в законы жанра. Это был момент моего триумфа. Я откровенно наслаждался.

Я бы и сам мог это сделать. Если бы не стеклянное лицо. И не Рина, которая мне запретила выходить на ринг. Но мы с ней по-другому отомстили.

Потому что в третьем раунде я обернулся и увидел Макса, своего бывшего босса. Сказать, что он был ошарашен, это вообще ничего не сказать. Глаза у него были безумные. Он все еще не верил, что теряет кучу бабок. И наживает при этом кучу проблем.

Кулаки сжаты, изо рта драконьим пламенем - рев:

— Бей! Не стой! Бей его!

Какое там бей! Толян мужик здоровый, и к боли сейчас нечувствительный. Молотит и молотит! Руками, ногами и снова руками…

Болеют-то за него, толпа всегда за победителей, и он на кураже!

Короче в последнем раунде мы наблюдали избиение младенца. А точку поставил красивый нокаут. Когда кулак Толяна ударил аккурат в переносицу обезумевшего от боли животного, и явственно раздался хруст костей. Фонтаном брызнул кровь.

Но согласно здешним правилам лежачего добивать можно. И Толян не постеснялся. Он ведь знал, что жертвой его назначили. И лишь счастливый случай в моем лице помог избежать позора.

— Доволен?

Я обернулся: Рина. Положила руку мне на плечо.

— Что? — я был в азарте боя, и не сразу понял, что спросили. — Да.

— Ты рассчитался с обидчиками, дальше что?

Об этом надо именно сейчас поговорить? Когда рефери поднял руку победителя? А на его тренера жалко смотреть? Потому что Толика планировалось на носилках доставить отсюда в ближайшую больницу, как и меня. А не чествовать как победителя.