Книга Деспот, страница 14 – Наталья Шагаева

— Бесполезная идея – все ее карты привязаны к моему счёту, — парирует Даня.

— Значит, наличкой с механиками рассчитаюсь, — иду на выход, Данила провожает.

— Давай так: будешь должна, — предлагает мне Даня, когда мы выходим на улицу и ожидаем такси. — А когда поднимешься по своей лестнице, то отдашь с процентами.

Скептически поджимаю губы. Не то чтобы у меня есть деньги на лишние расходы, но и пользоваться благодарностью Данилы не собираюсь. Это неправильно в нашей ситуации. Мы уже ничего друг другу не должны.

— Нет, Дань, прекрати, — качаю головой.

— Да ну, ты уволилась, на новой работе всего день. Нет у тебя лишних денег. А я не обеднею.

— Давай так, сделай мне скидку и все. Это компромисс?

Мое такси тормозит в пяти метрах. И пока Даня соображает, пытаюсь сбежать.

— Ди, стой! — хватает меня за руку, останавливая. Разворачиваюсь, замечая, что из еще одного такси позади Данилы выходит его Света и тут же впивается в нас взглядом. — Ди, давай встретимся завтра, разговор есть.

— Дань, — мягко вырываюсь из его захвата. Не нравятся мне эти его разговоры. Больно почему-то. Нет, любви, как к мужчине, у меня к нему нет, но я очень эмпатична к его чувствам. А там все больно. — Не надо, поговори со Светой, — киваю за застывшую позади нас девушку. Даня растерянно оборачивается.

— Светик, привет и пока! — машу ей рукой и быстро убегаю.

***

Новый рабочий день начинается легче. Во-первых, я почти успела систематизировать процесс. Во-вторых, Юсупова нет полдня. А без него здесь даже дышится легче.

По расписанию к нему записаны несколько посетителей, но всех приходится разочаровывать его отсутствием.

Он появляется после обеда. Не один, с ним высокий внушительный мужчина лет тридцати пяти. Одет он неформально: черные джинсы, водолазка и кожаная куртка. Борода и шрам на брови добавляют ему возраста. Но самое удивительное не это. От мужчины пахнет гарью, лицо немного испачкано, а его ладонь перемотана бинтом, из которого сочится свежая кровь.

— Добрый день! — поднимаюсь со своего места. Естественно, со мной никто не здоровается. Юсупов пропускает мужчину в свой кабинет и оборачивается ко мне, расстёгивая своё пальто.

— Аптечку нам, воды. И быстро! — командует он мне. — И никого не впускать, звонками не беспокоить. Нет меня и не было! — голос грубый, четкий, безапелляционный.

Быстро киваю, кидаясь к шкафу и вынимая аптечку. Несусь на кухню с колотящимся сердцем, хватаю бутылку воды, пару стаканов и бегу в кабинет Юсупова.

— …Закопаю и все, бл*ть! — застаю грубую речь мужчины, пришедшего с Юсуповым. — Если мрази не понимают… — обрывается, замечая меня, стискивает челюсть.

Мужчина сидит на диване, а его куртка валяется на полу. Он развязывает бинт, обнажая резаную рану на ладони. Очень глубокую рану. Рустам Эдуардович стоит рядом, возле окна, закатывая рукава белой рубашки.

— Аптечку на диван! — холодно командует он мне. — Воду на стол! И вышла! — отсылает меня.

Я с радостью ускоряюсь, убегая из кабинета. В его кабинете буквально воняет агрессией, кровью и тестостероном. Закрываю дверь. На секунду на нее облокачиваюсь, пытаясь выдохнуть.

Беру себя в руки, возвращаюсь за стол, продолжая вникать в дела, перестраивать заметки и таблицы Марины под себя.

Минут через двадцать слышу, как дверь в приёмную распахивается и стук каблуков. В приёмную входит Надежда Михайловна. Женщина с неопределённой должностью, как окрестила ее Аня. Женщина эффектная. В бордовом брючном комбинезоне с длинными рукавами и высоким воротником-стойкой. Закрытая полностью. Но в этом есть свой шик и стиль. Мне даже нравится. Ловлю себя на мысли, что тоже хочу такой комбинезон.