Книга Бездушный, страница 88 – Наталья Шагаева

— Ну ты, может, и шутила, а он – нет, — рычит мне в ухо. — Пойдем, всё-таки отшлепаю тебя по прелестной попе за зайчонка, — с иронией произносит Роберт и снова поднимает меня на руки, занося в дом. — Завела меня, такая зараза.

А я смеюсь. Ух! Ревность, оказывается, тоже заводит.

***

Спали мы действительно мало – по ощущениям, часа три. Уснули в гостиной на диване. Точнее, я вырубилась после очередного секса. И сейчас сил нет даже открыть глаза, не то что пошевелиться. Но яркое солнце бьет в лицо, и в голове возникает мысль, что скоро проснется Артем, а мы здесь голые в обнимку на диване. А на кухне у нас вообще бардак из разбросанной одежды и разбитого стакана. Эта мысль бодрит лучше кофеина и холодного душа. Пытаюсь выбраться из хватки сильных рук Роберта, но он не поддается, наоборот, сгребает меня и сильнее вжимает спиной в свою грудь.

— Куда собралась? — сонно спрашивает на ухо.

— Надо убрать на кухне.

— Я переживу там бардак, — усмехается.

— Ты-то переживешь, а Артем, когда проснется, нет, — всё-таки выбираюсь из его рук. — Да ты спи. Только штаны надень, — кидаюсь в него штанами. — Я пока приберусь и завтрак приготовлю.

— Ммм, — сонно соглашается Роберт, надевает штаны и снова падает на диван, утыкаясь в подушку. Целую его сильную спину, ластясь, как кошка.

Всё-таки отрываюсь от своего мужчины, натягиваю трусики, посматривая на часы, Тема должен проснуться где-то через час. Прикрываю ладонями грудь и быстро бегу на кухню.

Проблема этого дома в том, что в кухне есть еще один вход. И, видимо, когда Роберт запирал главный вход, он забыл про этот. Потому что, когда в поисках наших вещей я захожу на кухню, осматриваю бардак и пытаюсь не пораниться о разбитую чашку, в кухню входит Раиса Алексеевна и застывает в шоке, распахивая свои огромные глаза и осматривая меня голую.

В минутную паузу, пропитанную нашим общим шоком, в моей голове несется только мат. А именно: «Какой пиз*ец».

Прихожу в себя первой, быстро поднимаю с пола свой топик и шорты, быстро их натягивая.

Женщина тоже отходит от первого шока и брезгливо меня осматривает, словно я бродячая шавка, которая вторглась в чужой дом.

— Что здесь происходит?! — повышает голос.

— Происходит то, что мы не ждали гостей. Извините, надо было предупредить о визите, — невозмутимо отвечаю я, хотя уже красная, судя по горящим щекам. Отворачиваюсь от ее надменного взгляда. Иду в кладовую за совком и метлой.

Возвращаюсь, замечая, что женщина сидит за столом и сверлит меня пренебрежительным взглядом. Начинаю молча собирать осколки, аккуратно подбираю футболку Роберта и вешаю ее на стул.

— Так и знала, что ты прыгнешь к нему в кровать, — грубо выдаёт она мне. Молчу, пытаясь дышать ровно, не взорваться и не нахамить в ответ взрослой женщине. — Как тебе не стыдно? — стыдит. — Превратила дом моей дочери в бордель. И это всё происходит на глазах у Артёма. Хоть бы ребенка постеснялись! — сокрушается она.

— Прекратите! — всё-таки взрываюсь. — Зачем вы так говорите? Артём наверху, спит. Я всё убираю.

— Я говорю? Она тут голая прыгает по дому, разбросала свои трусы, а я говорю, — качает головой, будто мы и правда устроили тут вертеп на глазах у ребёнка. Но задевает меня не это. Я привыкла к стервозности ведьмы. Фраза «в доме моей дочери» становится поперек, и снова хочется порыдать. Глупо. Она специально это сказала, чтобы задеть. Я даже хотела бы ее понять, как мать умершей дочери.