Книга Бездушный, страница 39 – Наталья Шагаева

Но мне, как девочке, хочется закатить истерику, оттого что меня оттрахали, а не отлюбили…

Роберт всё-таки был прав: я сама себе что-то там нафантазировала и сама же поверила в свои фантазии. Он мной воспользовался, потому что я была не против.

Поднимаюсь с кровати, тело немного ноет, напоминая о вчерашнем вечере. Закрываю глаза, глубоко дышу. Душно. Воздуха не хватает. Открываю окно, впуская прохладный ветер. Замираю возле окна, поскольку замечаю во дворе Роберта. Он сидит на лавочке, пьет кофе из большой черной кружки и курит, выпуская струи густого дыма в небо. Прохладно, а он, как всегда, в одной футболке. Руки такие сильные, ткань футболки обтягивает мышцы, сигарета зажата между большим и указательным пальцами. Привлекательный мужчина. Мужественный. Настоящий, не то что мои ровесники, которые немного даже женственные и манерные. Я, как дура, с некой горечью на губах зависаю на нем. А он, словно чувствуя мой взгляд, поднимает голову. На секунду замираем. Я первая отвожу взгляд и задергиваю штору.

Давай, поднимись ко мне.

Скажи что-нибудь. Оставь после вчерашней ночи не разочарование, а что-то более приятное.

Обычно к завтраку я выхожу в пижаме, но сегодня надеваю бежевый спортивный костюм, закрываясь от взглядов этого мужчины. Мне хочется уволиться. Вот прямо сейчас спуститься к этому мерзавцу и сказать, что ухожу, пусть не думает, что я доступная и безотказная. Но идти мне некуда, да и Темочка расстроится, если сбегу. Ведьму ему вызовут, она выкинет кота и продолжит дрессировать ребенка.

Надо признать, я дура. И таких грех не поиметь, раз сами не против. Отчего-то становится очень стыдно.

Бужу Артема, идем умываться и чистить зубы. Улыбаюсь, а самой тошно в этой ванной, особенно когда смотрю на стиральную машинку.

Помогаю ребенку одеться. Спускаемся вниз. Роберт уже в гостиной, разговаривает с кем-то по телефону. Дыхание спирает от его близости. Но я беру себя в руки и прохожу мимо, не желая ему доброго утра. Я вообще не смогу сейчас говорить с этим мужчиной. Мне хочется, чтобы сказал он. Но Роберт молчит, тоже проходя на кухню.

— Ты чего больше хочешь: кашу или сырники? — спрашиваю у Артёма, делая вид, что Роберта не существует.

Ребенок не ответит, поэтому я демонстрирую ему творог и пачку с геркулесом. Мы научились общаться без слов. И прекрасно друг друга понимаем.

У Роберта не спрашиваю, чего он хочет, в общем, не предлагаю ему завтрак, как раньше. Обойдется. В мои обязанности не входит ему готовить. А по-человечески, от души, он не заслужил.

Тема кивает на творог.

— Правильно, я тоже больше сырники люблю. С малиновым вареньем?

Мальчишка с улыбкой кивает. И я тоже через силу улыбаюсь, назло всем.

Артем самостоятельно достаёт из шкафа коробку кошачьего корма и насыпает его в миску Гарфилда.

— Кис-кис, кис-кис! — зовет кота. Это пока единственное, что произносит мальчишка. Мы с Робертом, замерев, наблюдаем. Мужчина поднимает на меня взгляд, а я тут же отворачиваюсь.

Нечего на меня смотреть своими бездушными глазами.

Принимаюсь готовить сырники, стараясь не обращать на него внимания. Я тоже буду равнодушна. Хотя это сложно. Очень. Особенно когда не можешь уйти, хлопнув дверью.

— Маша, — вдруг обращается ко мне Роберт. Его голос совсем рядом. Оборачиваюсь, почти врезаясь в мужчину. Он стоит почти вплотную. И этот его чертов мужской запах опять сносит меня.