Книга Невольница, страница 76 – Наталья Шагаева

— Вашу бабушку привезут завтра. У неё сегодня последние процедуры. Курс нужно закончить, — сообщает он мне.

Киваю.

— И вот, это ваше, — тянет мне мою сумку. Ту самую, которая пропала в день моего похищения. Заглядываю внутрь. Всё на месте. Ключи, косметика, мелочи. Телефон отключен.

Жму на ручку, выхожу в свой родной, привычный двор. А кажется, что я здесь сто лет не была.

Лифт не работает, и я поднимаюсь по лестнице, считая ступени.

Открываю квартиру своим ключом. Пахнет пылью и пустотой. Запираюсь. Прохожусь по квартире. Падаю на диван, прикрывая глаза.

И как теперь жить?

Нащупываю на шее кулон в виде сердца. Что там он сказал? Его нужно утопить, чтобы не функционировал?

Снимаю его с себя, кручу в руках, рассматривая.

Почему именно вырванное сердце?

Иду в ванную, открываю крышку унитаза, качаю кулоном, как маятником. Но… так и не отпускаю.

По какой-то неведомой мне причине надеваю его назад. Зачем? Хороший вопрос, нет у меня ответа.

Пытаюсь отстраниться от всего и заняться делами. Вытираю пыль, мою полы. Выкидываю из холодильника просроченные продукты. Иду в магазин за свежими. Варю себе кофе, жую бутерброд с сыром… Как обычный человек.

Телефон включаю к вечеру. Всё на месте. Сыпятся много пропущенных от бабушки, Гоши, подруг.

Принимаю горячую ванну, пытаясь смыть с себя запах и прикосновения Гордея. Кажется, он въелся в меня гораздо глубже, чем бы хотелось.

За что можно вообще полюбить этого мужчину?

Мать моя женщина, да у меня стокгольмский синдром!

Вот так это бывает, да?

Вот так сходят с ума?

Моя мать также потеряла себя в подобном чудовище?

И чем это закончилось?

Я так не хочу…

Не могу спать, всю ночь ворочаюсь под монотонный звук телевизора.

А когда всё-таки засыпаю под утро, мне снятся кошмары. То окровавленное тело моего отца, то Гордей в наручниках за решёткой, который мне улыбается.

Утром начинает ломать от противоречивых эмоций: благодарность за спасение, злость за то, что он не посвятил меня в свой план, страх за его жизнь, тоска… Ненависть. Злость. И что-то ещё — глубокое, сильное, которое я боюсь озвучивать даже в мыслях.

Всё валится из рук. Варю себе кофе и забываю его выпить. Включаю музыку, но ничего не слышу. Я словно больна. Но физически ничего не болит. Обстановка привычная, но потеряла краски.

Бабушка возвращается к обеду. Волнуюсь, пока она поднимается на лифте.

В голове ни одной мысли, как я всё это обосную. Не люблю ей лгать, но придётся.

Дверь открывается, один из парней Гордея заносит её сумки. И его я тоже помню. Парень, не говоря ни слова, выходит, запираю за ним дверь. Бабуля молча снимает кардиган, обувь и распахивает для меня объятия. И я благодарна ей за то, что не устраивает допрос с порога.

Обнимаю её, опуская голову ей на плечо, и зажмуриваюсь, чтобы не разрыдаться. Кусаю губы. Свою истерику я никак не объясню.

Потом также молча помогаю ей с сумкой и завариваю чай, пока бабуля переодевается.

— Я надеюсь, твой мужчина посетит меня с визитом, как это положено, и попросит твоей руки. Потому что приличный мужчина должен жениться после того, как украл тебя, — строго произносит бабуля, садясь за стол.

«Украл» — это она, конечно, в переносном смысле. И не знает, как точно попадает в цель.

— Нет, — выдыхаю я, отводя взгляд и водя пальцем по кромке бокала. — Мы расстались.