Книга Невольница, страница 50 – Наталья Шагаева

Мне все еще кажется, что это неправда. Просто страшный сон. Автоматные очереди, разнесенные стекла и изрешеченные стены — это все только кошмар. Как и окровавленная рана Гордея, как и оружие в его руках, которым он отстреливается, и труп одного из охранников возле гаража. Все случившееся — плод моего больного воображения.

Лучше бы я сошла с ума, и происшедшее мне лишь казалось бы.

Но нет, это все адская реальность. Реальнее некуда. И я в полном шоке.

Вжимаюсь в сиденье машины, почти не ощущая окаменевшее тело, когда Гордей запихивает меня на заднее сиденье, а сам садится за руль. Рядом с ним один из охранников.

Мир за окнами автомобиля превращается в размытое пятно. Ничего не вижу, чувствую только, как стучат зубы и колотится сердце.

Гордей срывается с места, разнося медленно открывающиеся ворота, и, не тормозя, гонит вперед. Вскрикиваю, зажимая рот рукой, когда слышу очередные раскаты выстрелов.

— Тая, ложись на сиденье и закрой голову руками! — кричит мне Гордей, и я падаю, сжимаясь.

Господи, мы все умрем. Прямо сейчас, в этой машине. А я не хочу умирать. Я даже не хочу, чтобы умер Гордей или вот этот верзила, который меня охранял.

Звук выстрелов преследует нас на пути, пули впиваются в металлический кузов, машину трясет и дергает из стороны в сторону. Гордей матерится и что-то рычит охраннику. А я ничего не слышу, потому что зажимаю уши руками.

Это не может происходить со мной. Такое бывает только в фильмах. Не в реальной жизни. Не в моей жизни!

Охранник высовывается в окно и тоже отстреливается. Внедорожник резко виляет, кидая меня к двери.

Сглатываю, когда к горлу подступает тошнота. Кажется, меня сейчас вырвет от ужаса, запаха пороха и крови.

Машина снова виляет, Гордей ругается, а меня кидает из стороны в сторону. Я бьюсь головой, но боли не чувствую.

Впиваюсь ладонями в обшивку сиденья, потому что машину начинает трясти еще больше, как будто мы свернули с трассы и едем по бездорожью. Но я боюсь поднять голову, чтобы в этом убедиться.

Мы не выберемся. Нас загонят в угол и…

Я уже потеряла счёт времени и даже не заметила, когда вокруг все стихло и машина пошла плавно. Замелькали огни города. Но я все равно боюсь подняться и отцепить руки от сиденья, которые уже побелели от напряжения. Только стискиваю зубы и судорожно дышу, пытаясь еще больше не сойти с ума.

Машина замедляется, а потом и вовсе останавливается. Зажмуриваюсь, когда слышу голоса за пределами автомобиля. Мы снова плавно трогаемся, всего на минуту, а потом останавливаемся.

Мы выжили? Все закончилось?

Слышу разговор мужчин, хлопанье дверьми, но не могу пошевелиться, тело словно деревянное.

С моей стороны тоже открывается дверь, впуская прохладный воздух.

— Отойди, я сам, — рявкает на кого-то Гордей. В голосе агрессия.

— Гор, ты ранен, мы сами с ней разберёмся, — слышу сиплый голос незнакомого мужика, но головы так и не поднимаю. Я бы и рада, но не могу пошевелиться.

— Я. Сказал. Я сам, — холодно произносит Гордей сквозь зубы. И мне отчего-то становится парадоксально легко, что он сам меня заберет, а не какой-то сиплый мужик.

Слышу удаляющиеся шаги и голоса.

— Тая, — голос Гордея становится спокойнее. — Все закончилось, поднимайся, — просит он меня. А я лежу на месте, пытаясь выдохнуть.