Книга Невольница, страница 3 – Наталья Шагаева

— Попытаешься сбежать еще раз, я прострелю тебе колени. Поверь, это очень больно, — надменно усмехается мне на ухо и проводит губами по мочке. А я в ступоре. Оружие я видела только в кино и уж тем более его никогда не приставляли к моей голове. — Ходить долго не сможешь. Попытаешься уползти или хоть как-то меня обхитрить — а ты попытаешься, — снова усмехается мне на ухо, словно мы играем в сексуальные игры, — я прикую тебя к трубе в сыром подвале, — прикусывает мочку моего уха. Сглатываю, чувствуя ледяные колкие мурашки по коже. — Детка, не зли меня, не надо. Давай ты, как умная девочка, поймешь все с первого раза. Поняла?

Молчу, не потому что еще бунтую, а потому что перехватывает дыхание от страха.

— Отвечай, — хрипит мне на ухо.

— Да, — сдавленно хриплю я.

— Вот и умница, — проводит языком по моему уху, отчего я содрогаюсь. Убирает пистолет от моего виска и отпускает руки. — Зайди в дом, — снова отдает приказ.

Неделей ранее

Таисия

— Что на тебе надето? — снимает очки бабуля, осматривая меня строгим взглядом.

— А мне кажется, классное платье, — заглядываю в зеркальную дверцу шкафа.

— Для куртизанки из восемнадцатого века — в самый раз, — недовольно бурчит она. — И куда ты в нем собралась, позволь спросить?

— На тематическую вечеринку. Там такой дресс-код.

— Понятнее не стало, — фыркает бабуля.

— Ну это что-то вроде… — подбираю слова, чтобы объяснить бабуле на понятном ей языке. — Маскарада. Все должны быть в костюмах.

— И ты выбрала костюм куртизанки? — округляются ее глаза.

— Не преувеличивай, — усмехаюсь я.

У меня не вульгарное платье. Оно белое, длинное в пол, с пышной юбкой и длинными прозрачными рукавами. Открыты только плечи. Но думаю, бабушку смущает кожаный корсет. Тамара Павловна у меня очень консервативная.

— Обычно раньше корсет носили под платьем, скрывая его, — выдает бабуля.

— А теперь носят так, — усмехаюсь я, беру яблоко и сажусь в кресло, расправляя юбку.

— Не поздновато для маскарадов? — посматривает на часы бабуля.

— Лето, народ выплывает на улицу только к вечеру. Не переживай, я не одна. Гоша сейчас заберет меня, лично привезет назад и сдаст тебе в руки, — улыбаюсь.

Бабушка доверяет Гоше. Он внук Сергея Ивановича, профессора университета и старого приятеля бабули. Она полагает, что моя дружба с внуком профессора приведет нас к дверям загса. Но у меня на жизнь другие планы.

— Называй его Георгий, больше уважения к мужчине. Всему тебя учить. Иначе никогда не выйдешь замуж за приличного мужчину.

— Ба, мы знаем друг друга с детского сада. Какой Георгий?

— Я твоего деда всегда называла только Александром. А твоя мать обращалась к отцу на «вы». Это уважение к опекающему мужчине, которое женщине возвращается потом взаимным уважением. Куда катится мир… — качает головой бабуля.

А мое настроение стремительно падает после упоминания мамы.

Смотрю на бабулю, и в воздухе висит так и не озвученный мной вопрос.

Пять лет назад моя мама выпала из окна девятого этажа. Ей был всего сорок один год. Красивая и вполне здоровая женщина. Умственно тоже. Следствие установило, что это было самоубийство. Но я в такие сказки отказываюсь верить. Не могла женщина с утра строить планы на будущее, бронировать билеты на премьеру в театре, записываться к врачу, в салон красоты, приглашать меня на выставку своих работ, а вечером выйти из окна.