Книга Опасный пациент, страница 70 – Наталья Шагаева

Я знаю, что Греховцев где-то в доме. Он не уехал, как обычно после завтрака. Я чувствую его присутствие - запах, ауру, слышу его голос из кабинета. Мы не сталкиваемся, почти не разговариваем. «Доброе утро» и «как спалось» не в счёт. Он не трогает меня уже почти неделю. Вообще не прикасается, только взглядом. А взгляды у этого мужчины выразительные, они почти осязаемые. Я даже не догадывалась, что взгляд можно почувствовать. Оказывается, можно. Можно даже получить удовольствие от этого взгляда, словно тебя уже ментально поимели. Мне нравится, как он смотрит - открыто, ничего не вуалируя. Наверное, во мне ещё окончательно не умерла женщина.

Женщина, которой нравится мужское внимание. Только и страшно одновременно. Потому что когда мужчина так смотрит, он может в какой-то момент стать одержимым. А одержимость - это новый ошейник и поводок, на который собственник сажает предмет своей одержимости и эгоистично привязывает к себе всеми способами.

Если отмести все мои никому не нужные душевные травмы и метания, я ощущаю себя прекрасно. Наконец дышу полной грудью и морально отдыхаю. Я словно в долгожданном отпуске, когда не надо никуда спешить, нет никаких дел и обязательств. Никто ничего от меня не требует и не ждёт, наоборот, все хотят угодить и заботятся о моём комфорте. Это подкупает… Чертовски подкупает, настолько, что начинаешь терять бдительность.

Я читаю учебники, смотрю лекции по эндокринологии, пытаясь освежить в памяти то, что когда-то знала. Я ведь поступала в ординатуру именно по этому направлению. Меня всегда тянуло к эндокринологии, сложной, тонкой, где всё завязано на гормонах, на системе, на балансе, который так легко нарушить.

Но не случилось…

В мои планы вмешался майор Авдеев, который стёр мои мечты и будущее в порошок. Ему не нужна была умная образованная жена, способная чего-то добиться. Ему надо было, чтобы я полностью от него зависела, оставаясь никем, чтобы потом тыкать меня моей же никчёмностью.

— Врожденная дисфункция коры надпочечников, дефицит 21-гидроксилазы. Более двухсот описанных патогенных вариантов гена CYP21A2, расположенного на коротком плече шестой хромосомы, — раздаётся голос Влада за моей спиной.

Вздрагиваю от неожиданности. Оказывается мужчина стоит позади, опираясь руками на спинку дивана, и читает вслух лекцию в моём телефоне, которой я увлеклась.

— Ни хрена не понятно, но очень интересно, — иронизирует он, наклоняясь ещё ниже, глубоко вдыхая запах моих волос.

Его близость напрягает, но я стараюсь этого не показывать и не злить его снова. А то, что его раздражает моя зажатость, очевидно. Выключаю экран телефона, поворачиваясь к мужчине.

— Ну зачем ты закрыла? Я не дочитал. Чем там дело закончилось? Пациент мёртв или жив? — шутит он.

Улыбаюсь. Это забавно. Подкупает, что Греховцев старается быть мягче со мной, не показывая раздражения. И я готова дать ему всё, что он хочет. Только вот он не берёт. Он хочет того, чего я не могу дать - полной отдачи. Не только тела, но и души. А с этим всё сложно.

— Так что это было? — спрашивает он, заглядывая мне в глаза.

На самом деле ему, конечно, неинтересно, что я читала. Его глаза снова меня раздевают и присваивают.

— Это эндокринология. Лекция Бернардо Усая.

— Видимо, очень увлекательно, раз ты не заметила моего появления, — снова иронизирует он, а сам опускает взгляд в вырез моего топа, обтягивающего грудь.