Книга Помешанный на тебе, страница 21 – Наталья Шагаева

Аделина кивает ему, но как-то волнительно посматривает на меня.

— Дюша, — представляется мальчишка. — Ой! — закрывает рот ладошкой, словно сказал что-то не то.

Что происходит в их семье? Они все словно выдрессированные.

Прищуриваюсь, заглядывая в глаза Аделине.

— Андрей, — быстро поправляется пацан, пожимая мою ладонь. Не отпуская его руки, тяну к себе. Оторвём тебя от контролирующей матери.

— Дюша мне нравится больше, — подмигиваю ему. — Ну что, научим их всех снимать правильно? Поможешь мне? — улыбаюсь мальчику, и тот охотно кивает.

Найти общий язык с ребенком оказалось намного проще, чем с его матерью. Мальчишка оказался очень живым и контактным, как только я оторвал его от матери и втянул в процесс.

Краем глаза наблюдаю за Аделиной. Она нервничает. Теребит ремешок сумки, постоянно поправляет волосы. Её взгляд мечется между мной и сыном, словно она боится нашего контакта.

Что за жизнь-то у вас, отчего вы шарахаетесь от людей?

— Смотри, Дюха, — показываю пацану, как правильно держать камеру. — Видишь эту кнопку? Нажимаешь, когда готов сделать снимок.

Он кивает с таким серьёзным видом, что я не могу сдержать усмешку. Ребёнок явно не избалован вниманием.

— А теперь давай попробуем снять твою маму, — помогаю ему, наводя камеру.

Аделина напрягается, но не может отказать сыну. Она неловко улыбается, и я вижу, как она пытается контролировать каждое своё движение. Словно боится сделать что-то не так. Опять зажалась. Хоть не отпускай ее.

Дальше все-таки отрываюсь от Аделины и веду свой курс, используя мальчишку, который рад вниманию. Нормальный живой ребенок.

В конце, когда он снова увлекается моей камерой, а я объясняю блондинке, что такое оптическая стабилизация, Дюха почти роняет мою камеру, не удерживая увесистый аппарат. Но я ловлю его за миллисекунду до падения. Но вот всхлипываю от этого не я, а Аделина, пугая ребёнка, который тут же от меня отходит. Выгибаю брови, посматривая на нее с вопросом.

— Камера очень дорогая, — тихо поясняет она.

— Это всего лишь вещь. И какая бы она ни была дорогая, не стоит ничего, — подмигиваю ей.

Все расходятся. Аделина тоже собирается. Но я намеренно затягиваю общение с ребёнком, чтобы ее задержать.

Это дно — пользоваться ребенком для того, чтобы подкатить к его маме.

Ну а какие у меня варианты? Она же сейчас опять сбежит. А я останусь загибаться без нее в квартире, где полно ее фотографий.

Мальчишка постоянно посматривает на шоколадные батончики в вазочке на стойке. Это мои. Не всегда получается поесть, а батончики с орехами отлично утоляют голод.

Беру один, протягивая пацану.

А тот только облизывается, но отрицательно качает головой.

— Не хочешь?

— Папа не разрешает.

Поднимаю глаза на Аделину. Молчит, сжимая губы.

— Аллергия?

— Нет, он говорит, это вредно, — с сожалением вздыхает пацан, отводя взгляд от батончика.

— Бери, — протягиваю ему шоколадку. — Иногда можно, если очень хочется, — подмигиваю пацану. Аделина не комментирует, но смотрит на меня строго.

Да пи*дец. Это, выходит, я сейчас показал ребенку, что его отец плохой, а я пипец какой ох*енный. Да в принципе, я так и хотел. Ну извини меня, красивая девочка, нужно как-то тебя отвоевывать.

— Ладно, мы пойдем, — Аделина берет за руку сына.

Но я знаю, что спешить им некуда. В процессе съемки пацан мне поведал, что папа в командировке. И я должен этим воспользоваться.