Книга Сумасшедший декабрь, страница 72 – Наталья Шагаева

— Ой, — вскрикивает, хватаясь за мою шею, когда я подхватываю ее на руки, вынуждая оплести ногами мой торс, и несу на кухню. Смеётся, запрокидывая голову. — Мерзавец, — царапает мою шею.

Сажаю ее на стол, двигаю стул, сажусь рядом. Обхватываю коленки, сжимаю, развожу их и ставлю ее ступни себе на колени.

— Какой прекрасный вид с утра, — облизываю губы. — Будем завтракать.

Дотягиваюсь до ее чашки, отдаю ей. Беру маленький бутерброд с икрой, подношу к ее губам. Хочет перехватить его, не отдаю.

— Ты можешь держать только чашку! Кормить я тебя буду сам.

Ее глаза загораются, и вот со мной опять моя кошечка. Дикая, горячая. Приоткрывает ротик, откусывает бутерброд, облизывает губы. Сам кусаю, остальное скармливаю ей.

— Любишь икру?

— Только красную. К чёрной равнодушна.

— Я тоже, — подмигиваю ей. Пьем кофе, поглаживаю ее ноги, наклоняюсь, целую коленку. — Обалденно красивые ноги. Хочу видеть их в чулках и туфлях на шпильках.

— Хм, — ухмыляется, прикрывает глаза, когда снова целую ее ноги.

— Снимай футболку. — Распахивает глаза. — Снимай, — настойчиво прошу я.

Слушается, хватает края, снимает. Забираю, откидываю. Ее волосы ложатся локонами по ее плечам, соски наливаются, дыхание глубже. Изучаем друг друга. На ее шее несколько засосов, на груди тоже. Очень красиво. В паху снова начинает невыносимо пульсировать. Глажу ее шрам внизу живота. Большой.

— Откуда это?

— Кесарево.

Наклоняюсь, обхватываю ее бедра, притягиваю к себе ближе, зацеловываю шрам, ловя ее легкие стоны, которые она пытается подавить, кусая губы. Отрываюсь.

— Какая же ты… — не нахожу слов. Забираю у нее чашку, ставлю на стол. Беру кусочек сыра, макаю в мед, пачкая свои пальцы, подношу к ее губам, скармливаю, пачкая ее губы. Остатки меда размазываю по ее соскам. Сглатываю. Наклоняюсь, слизываю мед, обводя ореолы.

— Я тоже так хочу, — томно произносит она. И этот ее голос… Моментально пьянею. Выгибаю брови, смотря, как она берет мед. Окунает пальцы. Прикасается к моим губам, размазывает. Ниже, по подбородку, скулам, шее. Липко. Но горячо. — Иди сюда, — манит к себе. Приподнимаюсь. Ее язычок проходится по моим губам. Всасывает. Дышу глубже, не мешая ей. Кайфую. Я в раю. Прикрываю глаза, когда ее губы, проходятся по подбородку, скулам. Слизывает мед, подбирается к моей шее, всасывает кожу. Мурашки разбегаются, тело становится чувствительным. Жарко. Мать вашу, мы вообще не выйдем из квартиры. — Какой горячий мальчик, — шепчет мне в шею, поглаживая грудь. Тело рвется от нетерпения. Крышу снова сносит.

— Где ты увидела мальчика? — ухмыляюсь, перехватывая ее скулы. Целую уже агрессивно, кусая губы.

— Мой зверь, — смеется. Черт, даже не подозревал, что она такая…

Слегка отталкиваю ее от себя, вновь садясь за стул, подвигаюсь вплотную, развожу ее ноги шире, сгибая одну в коленке, ставя ступню на стол. Окунаю пальцы в вязкий мед. Обмазываю нижние губки, клитор, вдавливаюсь пальцами внутрь, поглаживаю, балдею оттого, как королева начинает дрожать.

— Оближи! — в голосе нетерпение. Подношу сладкие, только что побывавшие в ней пальцы к губам. Слизывает, смотря мне глаза. Такая невыносимо горячая. Настоящая, без притворства и манерности. Моя. Наклоняюсь, целую гладкий лобок, прохожусь языком по нижним губкам, всасываю клитор, наслаждаясь ее всхлипами.