Книга Сумасшедший декабрь, страница 42 – Наталья Шагаева

Прохожу в раздевалку, почти всех деток уже забрали, заглядываю в группу и замечаю, что моя дочь заплаканная сидит на стульчике. Одна ее нога лежит на другом стуле.

— Кристина Витальевна, — подходит ко мне воспитательница.

— Что случилось? — игнорирую женщину и кидаюсь к дочери прямо в уличной обуви. Мне сейчас на все плевать.

— Ножка болит, — всхлипывает Элька.

— Кристина Витальевна, Элечка упала, и вот… Но, я думаю, ничего страшного, небольшой ушиб, — оправдывается воспитательница. Аккуратно стягиваю с дочери колготки и вижу, что ее лодыжка распухла. Сильно распухла.

— Ничего страшно?! — повышаю голос. — Что сказал медик?

— Медик у нас на больничном, — тихо сообщает мне женщина.

— Прекрасно! В саду нет медика! — руки начинают дрожать, когда я аккуратно пытаюсь натянуть колготки на дочь. — Больно? — спрашиваю.

— Когда шевелю и наступаю сильно… больно… — На ее глазах наворачиваются слезы, и мне кажется, что я тоже сейчас расплачусь вместе с ней.

— Почему вы мне не позвонили?

— Да это случилось недавно, буквально…

— Неважно, когда это случилось! Я доверила вам своего ребёнка! — кричу на нервах, поднимаю дочь на руки и выношу из группы.

— Болит, — Элька начинает лить слезы, а меня трясет еще больше. — Сейчас, моя зайка, сейчас.

— Кристина Витальевна… — выбегает за нами воспитательница. Выставляю руку, призывая ее замолчать. Набираю Юру.

Гудки, гудки, гудки…

Не берет. Элька рыдает, воспитатель действует на нервы, начинает утешать мою дочь, помогая ей одеться. Хочется крикнуть: где вы были раньше, такие внимательные?! Набираю мужа еще и еще — не берет! Злюсь уже на мужа! Мне нужно срочно отвезти дочь в травмпункт.

Почему, когда мне нужен муж, его никогда нет?

Пишу Юре сообщение, сообщая о травме дочери. Прячу телефон в карман. Подхватываю уже одетую дочь на руки, забывая ее обувь. Сейчас нереально надеть на ребёнка ботинки.

— Мы домой? — спрашивает Эля, утыкаясь в мою шею.

— Нет, малыш, мы в больницу.

— Не хочу в больницу! — рыдает дочь, сжимая меня сильнее.

— Элечка, врачи помогут, полечат немного, и болеть не будет, — обещаю ей.

— Не хочу, у меня уже ничего не болит. Поехали домой, — всхлипывает, пытаясь перестать плакать.

— Эля… — сама еле сдерживаюсь от рыданий. Выбегаю на улицу, понимая, что нужно вызвать такси. Пытаюсь перехватить Элю одной рукой, сумка падает в снег. Черт!

— Что случилось? — выходит Максим, осматривая нас и бегая глазами.

— Максим… довезёшь нас до травмпункта? Пожалуйста, я заплачу, — отчаянно прошу я.

— Конечно.

Быстро поднимает мою сумку и спешит открыть дверь машины.

Кристина

— Ничего страшного, — подмигивает моей дочери пожилой травматолог, откладывая рентгеновский снимок. — Простое растяжение.

Выдыхаю. Немного отпускает. В кармане вибрирует телефон, но я не отвечаю. Это Юра. Я ужасно поступаю. Муж волнуется, но я превращаюсь в мстительную стерву. Он не ответил мне, когда был нужен, я не отвечаю ему.

— Обезболивающее я вам выпишу, но принимать его желательно только при сильных болях. Лучшее лекарство для вас сейчас — покой. Несколько дней ногу не напрягать. Посидите на больничном.

— Хорошо, — киваю, а в голове уже апокалипсис. Садик отменяется, на больничный меня не отпустят. А у Юры, как всегда, дела.

— В пятницу на осмотр в поликлинику, — доктор дописывает бумаги и отдает мне. — А это тебе за то, что ты такая смелая девочка и ничего не испугалась, — тянет Эле конфету на палочке. На самом деле дочь плакала не от испуга. С ней так бывает, из-за страха перед врачами, Эля терпит боль, делая вид, что с ней все хорошо.