Книга Моя чужая жена, страница 67 – Наталья Шагаева

Он прав. Тысячу раз прав, я со всем согласна, только вот, кажется, Захар никогда не любил, и ему не понять, что сердцу плевать на все, оно просто рвется к человеку, невзирая на разум.

Он прижимает меня к своей груди, опускает руку на живот и поглаживает, медленно, аккуратно, продолжая фиксировать шею. Голова начинает кружиться слишком сильно для опьянения, в глазах все плывет. Дышу глубже, но ничего не помогает. Душно, кислорода не хватает, накрывает паникой, потому что, кажется, будто я сейчас отключусь.

— Что такое? Тебе плохо? – спрашивает Захар, отпуская мою шею.

— Да, все плывет…

Дыхание учащается, сердце колотится как ненормальное, ноги подкашиваются, но Захар удерживает меня на месте. Он сажает меня в кресло, распахивает окно и уходит на кухню, быстро возвращаясь со стаканом воды.

— Таня, смотри на меня! – Фокусирую взгляд на муже. – Тихо, без паники, это просто головокружение, так бывает, – монотонно и успокаивающе произносит он, словно гипнотизирует. – Дыши: глубокий вдох и медленный выдох. Расслабься, выпей воды.

Становится легче, отпускает, паника и головокружение уходят, остается лишь легкая слабость и невероятная усталость.

— Я спать хочу… – прикрываю глаза. Ощущаю, как он подхватывает меня на руки и несет в спальню.

* * *

У нас хороший семейный доктор. Пожилой мужчина с большим опытом, дальний родственник Захара. Мы в его клинике вместе, сидим в креслах и ждем вердикта. Павел Леонидович рассматривает мои анализы и играет густыми бровями. Волнуюсь, но Захар убедил меня, что это просто недомогание, и так бывает. Я сама истощила свой организм затяжной депрессией.

— Павел Леонидович, не томите, – поторапливает Захар.

— Ну, как говорится, у меня две новости, – усмехается мужчина.

— Начните с плохой, – напрягаюсь. Потому что страшно услышать что-то плохое.

— Гемоглобин низкий. – Выдыхаю, не все так плохо, как могло показаться, теперь понятно, откуда вчерашнее головокружение.

— Исправим, – произносит Захар. – А хорошая?

— Я вас поздравляю, – мужчина щурит глаза и смотрит на нас с Захаром с хитрой улыбкой.

— Павел Леонидович, – утомленно выдыхает Захар.

— Татьяна беременна, – счастливо выдает доктор, а у меня земля из-под ног уходит.

Наступает тишина, и с лица доктора медленно стирается улыбка, поскольку мы с Захаром застываем. Муж сильно сдавливает мою ладонь, которую до этого успокаивающе поглаживал. Больно, но я терплю, закусывая губы.

— Я понимаю, что, возможно, это неожиданно. Но дети – это всегда чудо, это означает, что мы будем жить вечно. Дети – наше продолжение, – воодушевляюще заявляет доктор, пытаясь нас подбодрить. А Захар еще сильнее стискивает мое запястье. Кажется, еще чуть-чуть – и начнут трескаться кости. Перевожу взгляд и вижу, насколько сжата его челюсть. Он словно застыл и не дышит, продолжая сжимать мою кисть.

— Захар, мне больно, – пищу я, пытаясь сдержать слезы. И как только он разжимает пальцы, соскакиваю с кресла и бегу прочь из кабинета.

Быстро накидываю пальто в гардеробе, хватаю сумку, надеваю капюшон и выбегаю из клиники. Холодно, вновь кружит снег, все белым-бело, чисто и свежо. Дышу, дышу, наполняя полные легкие, и иду куда-то вперед.

Ребенок.

Еще один ребенок.

Какая насмешка судьбы.

Как только мы расстаемся с Авериным, он оставляет мне часть себя. Сама виновата. Нечего было терять голову и отдаваться ему так бездумно.