Книга Моя чужая жена, страница 37 – Наталья Шагаева

— Ну, какое шампанское? Ты же поняла, о чем я, куколка. Я хочу твой ротик. Он меня покорил. Губы рабочие. Сделай приятно мне, а я сделаю приятно тебе, – нахально предлагает он, преграждая мне дорогу.

— Много хочешь, мальчик! – зло выкрикиваю, подогретая паникой. – Немедленно выпусти меня. Не нужно мне ничего! – Хватаюсь за ручку двери, дергаю, но она не поддается, поскольку ублюдок давит на нее всем телом.

— Да не спеши отказываться. Тебе понравится, детка! – он хватает меня за талию, давит телом, толкая в сторону кровати. И вот тут меня накрывает настоящая истерика. Да, мне попадались хамы и те, кто приставал. Но никто не пытался изнасиловать!

— Отпусти, ублюдок!

Умные люди говорят, что нельзя злить насильников, нужно быть хитрее, только в такие моменты ты этого не помнишь, накрывает неконтролируемой паникой, страх и инстинкт самосохранения заставляют драться и кричать.

— А вот хамить мне не нужно, я этого не люблю, – уже зло рычит парень.

Пытаюсь драться, вспоминая все, чему меня учил Аверин, метясь коленом в пах, тычу ублюдку пальцами в глаза, но он ловко уворачивается, и все, что у меня получается, – это расцарапать подонку щеку.

— Сука! Любишь жестко! Не хочешь по-хорошему! Будет по-плохому!

Он заваливает меня на кровать, наваливается всем телом, лишая дыхания, дёргает блузку, отрывая пуговицы. Сначала впадаю в ступор от ужаса и отвращения, но звук рвущейся по шву юбки отрезвляет меня. Расцарапываю парню лицо, пытаясь оттолкнуть и не дать поцеловать. Оглядываюсь на окно, замечая, что оно приоткрыто, набираю в лёгкие воздуха и кричу:

— Антон! Анто-о-он! – срываю горло, но продолжаю звать на помощь.

Антон

Ее голос звучит не просто громко, там истерика. Срываюсь с места, врываюсь в дом, торможу, потому что до конца не понимаю, где Таня.

— Антон! – у меня кровь леденеет от ее хриплого крика. Понимаю, что они наверху, и влетаю на лестницу. Одна комната, другая, слышу голос парня, возню в спальне и вбегаю туда. Дальше все яркими вспышками. Хватаю ублюдка за шкирку и отбрасываю назад. На Тане порвана блузка и юбка по шву. Она в шоке, закрывает лицо руками, пытаясь дышать. Ярость застилает глаза, адреналин выбрасывается в кровь.

— Ты охуел! Свали отсюда и не мешай! – пренебрежительно кидает мне мразь, поднимаясь с пола.

И все… Спусковой механизм срабатывает, тормоза отказывают напрочь. За Таню могу убить. В таких случаях я не веду диалогов, я уничтожаю. Потому что тот, кто посмел насильно прикоснуться к женщине, слов не поймёт.

Подонок надвигается на меня, скалясь, с разворота укладываю его махом ноги в челюсть. Мажу и разбиваю ублюдочной мрази губы. Мыслей нет никаких, в ушах звенит от бешенства, я вижу только цель, которую нужно уничтожить. Меня определенно клинит, аффект сбивает все разумные мысли. Мразь теряет ориентацию, пытается подняться, но я налетаю на него сверху и начинаю наносить жесткие точечные удары. Солнечное сплетение, следом живот, печень и основание горла. Мразь задыхается, хрипит, загибается, пытаясь закрыться.

— Антон! Не надо! – сквозь звон в ушах слышу Танин голос. Но механизм запущен, и меня не остановить. Пропускаю удар, не успеваю увернуться. Мразь разбивает мне губу, вкус крови усиливает ярость. Переносица ублюдка целуется с моим кулаком, с хрустом ломаю нос, и тварь захлебывается кровью.