Книга Слепая ревность, страница 66 – Наталья Шагаева

— Типа того. У тебя тоже? – указываю на ее бокал с мартини.

— Да нет, я всегда прибухиваю, – смеется.

— То-то, я смотрю, ты всегда не в себе, – тоже шучу.

— Напьемся, или предпочитаешь бухать в одиночестве? – салютует мне бокалом.

Получается, я второй день бухаю в одиночестве. Это уже нехороший диагноз. Салютую Елене бокалом. Пусть будет. Может, мне удастся забыться на этот вечер.

Елена

Герман уснул. Точнее, выключился. Еще бы, я залила в него полбара. Собираю бутылки, бокалы и уношу на кухню.

Хороший ты мужик, Герман Львович. Правильный. Жаль, что ещё не понимаешь, во что вляпался и кому перешёл дорогу.

Забираю с полки скрытую камеру и покидаю квартиру соседа. Немного пошатывает. Я старалась пропускать, делая вид, что пью, но совсем не пить не получилось. Голова кругом.

Прикрываю за собой дверь. Бреду к себе. Закрываюсь на все замки, скидываю туфли в надёжде упасть в объятья кровати.

— А! – вскрикиваю, когда замечаю в гостиной мужской силуэт в кресле. Хватаюсь за сердце, облокачиваясь на стену. – Ты меня напугал.

Темную комнату освещает всполох зажигалки, на мгновение освещая лицо Родиона. Не удивлена. Для этого мужчины нет закрытых дверей, преград, запретов и правил приличия. Если он захотел вторгнуться в мою квартиру, он это сделает, не спрашивая разрешения. Он вообще никогда не интересуется моими желаниями. Я его кукла. Пешка в большой партии.

— Что не осталась на ночь? Выставил?

Я вижу только силуэт и огонек сигареты, но точно знаю, что Белов ухмыляется.

— Я не шлюха! Сделала все, что могла.

— Я видел. Мало удачных моментов, но можно нарезать.

Пусть режет все, что хочет. Только оставит меня в покое. Вроде сильный, статный мужик, а мне душно в его присутствии. Воздуха не хватает, словно стены сдвигаются. Родион Белов может давить только своим присутствием. Он из тех мужчин, общества которых я всегда избегала. Но все равно попалась в сети этого паука. Гадко от себя, от него и от ситуации в целом, но…

Тишина, слышно только тиканье настенных часов, и как глубоко затягивается Родион. Тоже хочется курить, но я, скорее, откушу себе язык, чем попрошу сигарету у этого мужчины.

— Рассказывал о проблемах в бизнесе?

— Так… поверхностно. Я пыталась вытянуть из него больше, но он не из болтливых.

— Ясно. Завтра поведаешь ему о своем дяде и предложишь помощь, пригласив на юбилей.

— А если откажется?

— Только идиот откажется от личного знакомства с Одинцовым. Поверь, он согласится. Но и ты постарайся.

Белов тушит окурок в пепельнице, поднимается с кресла и идёт на меня. Внутри все сжимается, сглатываю. Но мой заплетающийся, пьяный язык ничего не боится.

— Зачем тебе это нужно? Думаешь, девочка тебе за это спасибо скажет? – я пьяна и очень откровенна. Белов подходит ко мне почти вплотную, настолько близко, что в нос бьет аромат его холодного парфюма и сигарет. – Неужели приятно жить, осознавая, что тебя не любят? Упиваетесь властью? Ради денег и выгоды готовы разрушить судьбы других? Самому от себя не тошно? – высказываю все, что думаю. Зря. Я, определенно, об этом пожалею, но такова моя натура, не могу молчать и фальшивить, как они. Говорю, что думаю. Как сказала мама, мне когда-нибудь оторвут язык.

Белов ставит руку на стену возле моей головы и холодно ухмыляется.