Книга Слепая ревность, страница 22 – Наталья Шагаева

— А что, нормальной еды у нас в доме нет? Пирогов, оливье, в конце концов? Мне эта трава осточертела, – бабушка отодвигает от себя тарелку и ест сыр, щедро поливая его медом.

— На горячее у нас лосось на гриле и овощи, – сообщает отец. – Это правильная еда. Нельзя так питаться в твоем возрасте, мама.

Нет, отец прав, от питания много зависит. Он сам подорвал своё здоровье в армейских столовых и на сухих перекусах. Но бабуле все равно.

— Налей мне вина, – бабушка протягивает бокал Родиону. – Я лучше проживу еще несколько лет, наслаждаясь вкусной и вредной едой, чем очень долго на траве. Я не корова, – фыркает бабуля.

— Ладно, сменим тему, – смягчает отец, переключая внимание на меня.

— Как твои дела? Не надоело еще в секретаршах бегать?

— Нет, – качаю головой. Началось.

— Ну побегай, раз так хочется, – снисходительно разрешает мне отец.

— Ну, спасибо, – недовольно отзываюсь я.

— Не нужно так реагировать, разве я не иду тебе на уступки и не потакаю твоим капризам?

— Папа, давай не будем снова это обсуждать?

— Александр! – одёргивает его бабуля. – Отстань от девочки. Все она правильно делает. Радоваться надо, что такую дочь воспитали, а не, прости Господи, гламурную курицу.

— Так я радуюсь, – недовольно разводит руками мой отец.

Настроение снова портится.

— Не давите на нее, – вступается Родион. – Такой период – ей он необходим.

Закатываю глаза, отодвигая от себя тарелку.

* * *

Дальше ужин проходит спокойно: когда закончили со мной, завязалась довольно приятная беседа. Домой меня вновь везет Родион. Нет, папа естественно, настаивал, чтобы я осталась. Но я не хочу, мне душно и тесно в огромном особняке, но хорошо и свободно в маленькой квартире обычного старого дома.

— Варвара, девочка моя, – начинает Родион, когда мы стоим на стоянке напротив моего дома. Еще не так поздно. Лето, во дворе полно детей и прохожих. Мужчина накрывает мою руку, сжимает. Ладони у него всегда холодные. Айсберг. – Все хорошо, – успокаивающе поглаживает мою руку. – Не нужно просто бегать от меня, и я не буду давить.

Молчу.

— Давай в выходные съездим за город, в «Царское»? Покатаемся на лошадях, поплаваем.

— Нет, я не хочу. Вы обещали мне кусок свободы.

— Обещали. Разве я не держу свое слово? Но нам важен личный контакт. Я стараюсь делать наше общение более комфортным.

Вздыхаю. Голова болит.

— Ладно, хорошо, я подумаю насчет выходных, если до них ты оставишь меня в покое. Мне нужно подумать.

Выхожу из машины. Останавливаюсь во дворе, провожая машину Родиона взглядом. Когда убеждаюсь, что он уехал, иду в сторону центральной улицы, не хочу домой. Хочу прогуляться и съесть мороженое.

Выбираю в уличной лавке шарики мороженого.

— Мне мятное, фисташковые… И… – глаза разбегаются – здесь столько вкусов. Обожаю уличное мороженое в шариках. – И дыню.

Женщина наполняет мой рожок, а я ищу деньги в сумке, собирая мелочь, чтобы сплавить ее. Женщина тянет мне рожок, поджимая губы, терпеливо ожидая, когда соберу мелочь.

— Я рассчитаюсь, – слышу позади себя мужской голос. Оборачиваюсь и вижу Германа Львовича. Такой неформальный, в простых джинсах и чёрной обтягивающей торс футболке. Даже выглядит моложе. Он протягивает карту и быстро расплачивается, я даже моргнуть не успеваю. Забираю рожок, отхожу от лотка с мороженым.