Книга Должница, страница 55 – Наталья Шагаева

— Что?! – задыхаюсь от возмущения. Он только что назвал меня шлюхой?! – А тебе не противно? Нет, не так… Как ты смеешь трогать меня после своей любовницы?!

Теряю страх, самообладание, инстинкт самосохранения и вообще себя. Подхожу к нему почти вплотную.

— И что там за королева, которая величает себя на «вы»?!

Родиону смешно. Ухмыляется, сверкая тёмными глазами. А потом резко меняется в лице, становясь жестким, и хватает меня за шею. Не душит, просто фиксирует, вынуждая смотреть в глаза.

— Ты трахалась с ним? – вкрадчиво спрашивает он так, что дрожь пробивает.

— Это имеет значение?

И его грубая ладонь начинает медленно сжиматься, перекрывая кислород.

— Не испытывай, сука, мое терпение! Я смотрю, ты забылась! – сквозь зубы проговаривает мне в лицо.

— Нет!

— Что «нет»?!

— У нас ничего… не было, – цепляюсь ногтями за его сжимающую мое горло ладонь.

— Повторяю ещё раз, – наклоняется, прикасаясь губами к моим губам. – Пока ты со мной, неважно, на каких условиях, ни одного мужика не должно быть, даже в твоих мыслях! – кусает за губу, но шею отпускает. – Поняла?! – еще один укус. Больно, но Белов тут же зализывает укус, проводя языком по моим губам.

— И в твоей постели тоже! – кусаю в ответ. Обхватывая его шею, царапаю затылок. Все накопившиеся эмоции трансформируются в жгучее возбуждение. Это так остро, что внутри все сжимается и дух захватывает.

— Ты, охрененно вкусно ревнуешь, Лиса, – хватает меня за талию, резко разворачивает к столу и сажает на него. Позади что-то падает, но нам все равно. Пока он продолжает терзать мои губы, стягиваю с себя кардиган. Тело предательски дрожит.

Вскрикиваю, когда Белов дергает мою маечку, отрывая бретельки к чертовой матери. Сама хватаюсь за его рубашку, пытаясь расстегнуть пуговицы дрожащими пальцами. Ничего не выходит, и я со стоном хнычу ему в губы.

— Рви, Лиса, к черту рубашку, – выдыхает мне в губы, и я отрываю пуговицы, слыша, как они разлетаются по столу и полу. Это больше чем страсть. Это какое-то сумасшествие, и мы в нем тонем, сжигая мосты. Неважно, что после останется лишь горький пепел; главное, что сейчас мы на одной волне.

Распахиваю его рубашку. Провожу ногтями по сильной груди, содрогаясь оттого, как его жесткие губы спускаются по моей шее, оставляя засосы. Выгибаюсь, подставляя себя его губам, зубам, которые царапают кожу. Растворяюсь в его истинном мужском запахе, в его руках, начиная уплывать на волнах острого возбуждения.

Всхлипываю, оттого что Родион неожиданно хватает меня за волосы, вынуждая распахнуть глаза.

— Запомни раз и навсегда: пока ты со мной, только я имею право тебя касаться! Отпущу – трахайся, с кем хочешь! – в его голосе звенит металл. – Я не делюсь женщинами.

Мы настолько возбуждены, что даже его приказной тон, ярость и грубость вынуждают дрожать от желания. По телу прокатываются горячие волны, сводя низ живота.

— Я тоже не делю мужчин с другими женщинами! – шиплю ему в лицо, намеренно расцарапывая грудь.

— Сучка! – алчно усмехается мне в лицо, отпускает волосы и толкает, вынуждая лечь на стол.

Похоже, я только что согласилась на отношения с Беловым, тем самым подписав себе приговор. Родион в два рывка, дорывает мою майку, обнажая грудь, хватает за пояс шортов и стягивает их с меня вместе с трусиками. Разводит ноги, раскрывая для себя, рассматривает. А я бесстыдно влажная, пытаюсь свести ноги, но он не позволяет, грубо удерживая. Сгибает их в коленях, ставя на стол, открывая меня ещё больше. И я снова настолько возбуждена, что способна кончить от пары касаний. Меня возбуждает сам Родион: его запах, взгляд, тяжёлое дыхание и его возбуждение. Он без подготовки проникает в меня двумя пальцами, поглаживает стеночки влагалища, собирает влагу, размазывая ее по нижним губам, клитору, вынуждая содрогаться от каждого касания. Тело болезненно пульсирует, мне хочется его внутрь, почувствовать себя наполненной и закричать от грубого вторжения и его размеров. От этого мужчины мне хочется очень много, но он, как всегда, ведет в этой партии. Вновь скользит в меня пальцами, имитируя плавные толчки.