Книга Твое наказание, страница 77 – Наталья Шагаева

Виктор

Я уже все сказал.

Даже больше.

Душевно обнажен перед ней, вывернут наизнанку. Я у ног маленькой девочки, которая сейчас имеет надо мной власть. Моя судьба в ее холодных ладошках.

Ника уже не плачет, но в глазах печаль. А мне дико хочется зацеловать эти глаза. Не трогаю ее, ибо не получал разрешения. Сердце уже не заходится аритмией, оно давно остановилось. Замерло в ожидании ее приговора.

— Прости меня, — вдруг шёпотом просит девочка. — Я не рассказала о брате. Боялась, что он все испортит. Он может. И за то, что вторглась без разрешения в комнату. И за то, что поверила Ренате, за то, что не дождалась, за то... — замолкает.

— Ника, — не выдерживаю, тяну к себе на колени, мне мало ее. Хочу чувствовать. Не сопротивляется, садится лицом к лицу, обнимает за шею, прижимается, реанимируя меня, запуская мое сердце, заставляя биться ради нее.

Охватываю ее лицо, зацеловываю слезы, прислоняюсь щекой к ее щеке, дышу.

— Нет никакого прошлого. Есть только ты. Не забирай себя у меня.

— А поехали домой, — вдруг шепчет мне она. — Я кушать хочу, очень. Хочу твою еду, — трётся о мою щеку. — И по Зефиру очень соскучилась.

— Ах вот оно, в чем дело. Зеф меня обошел.

Смеется.

— Поехали. Просто не будем ходить наверх, пока ты не продашь дом. И Родион все разрулит с рестораном. Точнее, исправит все, что сам организовал.

— Серьёзный у тебя брат.

— А то! От этого я и сбежала.

— Хорошо, что сбежала. А то я так бы и не узнал, что где-то далеко существует моя женщина.

Домой мы едем молча. Ника кутается в пальто и пишет в телефоне сообщения брату.

— Родион завтра улетает, — сообщает она. — И приглашает нас на ужин. Давай не пойдём? — хитро щурится.

— Нет, так нельзя. Нам нужно пообщаться, чтобы он понял, что ты в моих руках и все будет хорошо.

— Ладно, как скажешь, мужчина, — улыбается.

Моя девочка.

Я так соскучился, хоть волком вой. Но нужно накормить мою принцессу.

Заезжаем в магазин, покупаю продукты. И быстро домой. Не знаю, что мне сейчас нужно больше: нежно любить ее или жёстко иметь. Мне нужно все, я словно вечность к ней не прикасался. Ника, как наркотик, похлеще любых запрещённых препаратов, моментально подсаживаешься, пробовал один раз - и все, пропал.

Я ревную ее даже к собаке. Они, как всегда, долго тискаются на пороге. Зефир поскуливает от счастья, что наша девочка вернулась.

Раскладываю продукты, начинаю готовить. Что-то быстрое, лапшу вок. Острую. Нам это нужно. Будоражит. Тело и так уже горит от потребности. И дело даже не в сексе, дело в душевном равновесии: чтобы его обрести, мне нужно ворваться в мою девочку.

Готовлю, но держу Нику в фокусе. Разговаривать больше не хочется, мы слишком много сказали, но мало сделали.

Девочка проходится по кухне, снимает с себя толстовку, оставаясь в коротком белом топике. Ткань прикрывает только грудь, животик оголен. На ключице красуется мое имя. Я ее сегодня сожру.

Быстро режу овощи, курицу, посматривая, как Ника распускает волосы. Розовые локоны спадают на плечи. Красиво. Прохладно, по ее коже бегут мурашки, соски упираются в тонкую ткань. Черт. Скоро согрею, моя маленькая. Будет жарко. Это своего рода прелюдия. Ника любит играть. Заводит. Идеальная девочка. Моя.

Закидываю мясо в сковороду, помешиваю, а когда оборачиваюсь, чтобы достать лапшу, Ника оказывается уже без штанишек, в одних белых стрингах.