Книга (Не) твоя жена, страница 86 – Наталья Шагаева

Срываю с нее домашнее платье, кажется, рву его, ничего не соображаю, это агония, слышу только треск. Прихожу в ярость оттого, что девочка не отвечает мне и даже не сопротивляется. Она как мертвая холодная кукла в моих руках.

Швыряю ее платье на пол, под ним только трусики. Трогаю ее тело, то грубо сжимаю, то ласкаю, чувствуя, как барабанит кровь в висках. Все, что я хочу сейчас, – это она. Я хочу, чтобы она отозвалась, ответила, мне нужно знать, что я ее не потерял. Мне нужно, чтобы она почувствовала, как мне дерьмово.

— Алина, девочка моя… Малышка… — шепчу ей, лихорадочно целуя ее губы, скулы, шею, плечи. — Ответь мне. Ты нужна мне сейчас.

Она действительно мне необходима в данный момент, как никогда, как глоток свежего воздуха. Иначе я задохнусь.

Но нет.

Никакой реакции.

Ну хотя бы оттолкни, накричи, дай пощёчину, прояви хоть какие-то эмоции, только не вот это гребаное равнодушие. Завожусь еще сильнее, подогретый яростью. Кидаю ее на кровать, срываю с себя одежду, нависаю над женой, пытаясь тормознуть себя и взять ее нежностью. Ласкаю грудь языком, всасываю, покрываю поцелуями ее живот. Мне просто необходима ее отдача. Она – все, что мне сейчас нужно. Для меня это важно. И дело не в сексе. Я хочу чувствовать, что она моя. Но не чувствую. Впервые, мать ее, не чувствую ровным счетом ничего. Она просто лежит и смотрит в потолок, даже не плачет, и мне хочется сдохнуть в этот момент у ее ног.

— Не хочешь так. Будет по-другому! — прихожу в ярость. Во мне просыпается то самое чудовище, за которого она меня принимает. Поднимаюсь с кровати, тащу ее за собой, сажаю на кровати, встаю вплотную. — Рот открой!

Я давно хотел этот рот. Но не мог заставить ее насильно. А сейчас срывает все планки.

Алина

Мне не больно, не противно, мне никак. Я делаю все, что он говорит, и жду, когда это закончится. Не понимаю, отчего мой муж в ярости, я ведь такая, как он хочет: послушная, ничего не чувствующая кукла, жизнью которой можно вертеть, как угодно.

Он приказывает открыть рот, и я открываю. Он хватает за волосы, дергает, толкая свой член, и я давлюсь, но терплю, мысленно отсчитывая секунды до конца. До конца момента, когда наш брак окончательно разобьется об его цинизм.

Чувствую, как Эмина трясет от злости и дикого животного возбуждения, слышу, как сбивается его дыхание и он шумно глотает кислород.

Мне холодно. Хочется назад в свой кокон из теплого пледа. Спрятаться там от всего мира.

Не трогайте меня.

Я отдала вам все, что у меня было. Вы ничего мне не оставили. Меня нет.

Не больно, но я отчего-то плачу, по щекам катятся ручейки горячих слез. Казалось, их не осталось во мне.

Но я плачу.

Эмин вдруг отпускает меня, разжимает руку в моих волосах и отстраняется. Шумно втягивает воздух и застегивает ширинку, не доводя дело до конца.

— Алина! — рычит, как зверь, размахивается и бьет кулаком в стену. — Что ты от меня хочешь?! — кричит так, что я содрогаюсь. А я ничего не хочу. — Что?! — хватает меня за подбородок, и я замечаю кровь на его разбитых костяшках.

Мне не больно.

Больно сейчас ему.

— Я все сделаю! Чего ты хочешь?! — кричит уже в лицо.

— Отпусти меня, — голос осип.

— Проси все, что хочешь, только не это. Я не могу тебя отпустить… Нет, — говорит уже тихо, почти шепотом, качая головой. Молча сглатываю, дергаю головой, вырываясь, обнимая себя руками, чтобы согреться.