Книга Горничная для тирана, страница 64 – Наталья Шагаева

— Правильно, мозг ему на место давно вставить не помешает.

Люба делает мне чай и протягивает чашку, пахнущую травами.

— Спасибо, – утираю слезы салфеткой, пытаясь не выглядеть еще жальче, чем есть на самом деле. – Вы понимаете, так случилось, – пытаюсь оправдаться, отпивая горячего чая. Всхлипываю, обжигая губы.

— Нам подробности не нужны. Вы люди взрослые. Если Демьян Ростиславович привел тебя в этот дом в качестве своей женщины, значит так надо, – говорит Люба. – Это много значит, поверь мне. Ты мне лучше скажи, с твоей стороны - выгода или ты что-то испытываешь к этому мужчине? – спрашивает Люба.

А я не знаю, что сказать. Просто ищу защиты. Я еще не поняла, что чувствую. Он мне не противен, я даже восхищаюсь этим мужчиной. И то, что произошло утром, вызвало во мне бурю эмоций.

— Выгоды я никакой не ищу... Так вышло, что тот мужчина... – всё-таки пытаюсь объяснить, но замолкаю, когда в кухню входит Демьян Ростиславович. А я вся заплаканная и растрёпанная, руки дрожат, сжимаю чашку.

— Все вышли, кроме Дарины! – приказном тоне велит мужчина.

Вася быстро убегает, а Люба, проходя мимо меня, поглаживает по спине, и мне становится легче от теплоты этих людей...

Дарина

— Слезы - самое мощное женское оружие. Но только если мужчину трогают эти слезы, – произносит Демьян Ростиславович. Уже не плачу, даже не всхлипываю. Я дышу-то через раз. – Меня трогают, – добавляет. – Эмоции, Дарина, должны выплёскиваться, иначе можно получить срыв. Женщинам нужны вот такие выплески. Но... – замолкает, обходит стол и становится позади меня, опуская ладони на мои плечи. – Но кроме мужчины, которого они трогают, ты никому не должна показывать слез. Марк хотел ударить по тебе, и его посыл достиг цели. Он удовлетворил свой выпад. В следующий раз будет бить больнее и жёстче, потому что ты даешь реакцию. Понимаешь, о чем я?

— Понимаю, – выдыхаю.

— Я поставил его на место. И очень надеюсь, что Марк меня услышал. Представь ситуацию, когда меня нет рядом? Ты без защиты. Учись принимать удары так, чтобы они били в пустоту. Кусай в ответ, ищи слабые стороны и с улыбкой безжалостно бей по ним. А потом поплачь и стань слабой девочкой, только наедине со мной, с тем, кого тронут твои слезы, – слегка сжимает мои плечи.

— Я постараюсь.

— Скажи мне, что именно тебя так расстроило?

— Разве это не очевидно?

— Мне очевидно. Всем очевидно, Дарина. Больше всего нас задевает правда. Ты в самом деле считаешь себя той, кем видит тебя Марк?

— Да, – признаюсь, прикрывая глаза.

— Очень плохо, Дарина. Надо работать над самооценкой. Ты прыгала ко мне в кровать?

— Нет.

— Ты считаешь себя проституткой?

— Нет, – сглатываю.

— В твоей версии ситуация выглядит совсем не так, как представляет Марк.

— Нет.

— Тогда к чему эти слезы? В цель он не попал.

— Я понимаю. Но... – выдыхаю, не зная, как сформулировать свои стыд и неловкость.

— Иди сюда, чувствительная девочка, – его голос смягчается.

Поднимает меня за плечи, разворачивая к себе. Вжимает в своё сильное тело, утыкается лицом в мои волосы и дышит. В порыве обхватываю торс мужчины и обнимаю, прижимаясь теснее, а потом опускаю голову на его сильное плечо, и становится легче. Чувствую себя защищённой от всего мира. Снова хочется разрыдаться, только уже от облегчения. Всхлипываю, кусая губы.