Книга Ловушка для горничной, страница 61 – Наталья Шагаева

Вопрос, сука, риторический.

— Хотя даже животные с детьми так не поступают. Ты же психику девочке сломал. А она у тебя красивая, умная, добрая. А ты из-за дозы и долгов подложил ее под мужика. Стоило оно того?

Вопрос снова риторический.

Вынимаю из кармана шприц, сбиваю пальцами колпачок и с размаху втыкаю иглу мужику в ногу, опуская палец на поршень.

— Эээ, ты чего? Что это? — начинает дергаться мужик.

— Будешь дергаться – это окажется в тебе, — спокойно отвечаю я. — Ты моральный урод и отброс общества, гниющий мусор, и мне уже плевать на тебя. Вопрос в другом: кто такой Тимур и как его найти?

— А, ты не знаешь – так и я не знаю. Давно не видел его.

— Окей, все, что знаешь про него, — киваю.

— Да ничего я не знаю, — отмахивается. А это ложь. Гнилая тварь боится, что некий Тимур потом его закопает.

— В шприце то, что ты так любишь, за что продал душу и человеческий облик. Здесь чистейший «Бодрый». Несколько доз. Ты кайфанешь последний раз. Знаешь, что тебя ждет после такой дозы?

Кивает – знает. Ошибочно полагать, что наркоманам не страшно сдохнуть. Страшно. Всем страшно.

— Так вот я вколю в тебя это, если ты не скажешь мне правду. Степень правды буду определять я. Спрашиваю еще раз: кто такой Тимур?

— Тимур – это Бай. Не поверю, что ты не слышал.

Бай… Задумываюсь. Да слышал, в принципе. Мне уже ничего не нужно от этого отморозка, я знаю, кто такой Бай и как его найти.

— Ты реально веришь, что наркоторговец и содержатель борделей принес твоей дочери благо?

— Да, а что ее ждало со мной? Скурвилась бы. А так трахалась бы с одним мужиком, которому для нее ничего не жалко.

Не выдерживаю. Размахиваюсь и ломаю ублюдку челюсть. Он отлетает, падая со стула. Скулит, зачем-то закрывая голову руками. И мне хочется добить его. Но…

В его ноге так и остается торчать шприц.

— Сделай одолжение, вколи в себя эту дурь сам, последний раз, — говорю ему я. — Иначе после того, как я подробно узнаю, что с ней делал Бай, я тебя прирежу, как собаку.

Разворачиваюсь, выхожу, пряча ствол.

Глотаю прохладный воздух, пытаясь отдышаться. Мне кажется, я провонял смрадом и гнилью, которую источает этот живой труп.

Бай, значит...

Василиса

Не знаю, как так вышло. Страх по отношению к этому мужчине испарился, и появился интерес. Впервые в моей жизни мне стал интересен мужчина. Это открытие для меня. Сыграло много факторов: забота Андрея, желание помочь, его отношение к дочери. Его слова, прикосновения, горячее дыхание – это все окутало меня сладким, тягучим дымом. Мне вдруг стал приятен мужской запах, его сильные руки, шепот, слова. Нет, мое тело рефлекторно, по привычке сжалось, а сердце заколотилось. А потом отпустило. Отпустило, когда я внутренне убедила себя, что мужчина, который меня касается, не мой монстр.

Он просил разрешения любить меня. И мне вдруг дико захотелось любви. Понять, как это, когда тебя любят не извращённой, похотливой любовью, а по-настоящему. Захотелось полюбить его в ответ. Поэтому я расслабилась, и меня отпустило.

Конечно, я чувствовала сквозь сон, как Андрей меня касается, но заставляла себя не выныривать из сна. Поэтому все воспринималось иначе. Это же сон, и в нем ничего плохого не могло произойти.

Утро немного отрезвило, страхи вернулись. Но совсем чуть-чуть. Мне было страшно, но хотелось продолжения. Любопытство берет свое. Мое тело словно плавилось и тянуло в сладкой неге целый день. Внутри все сжималось, это похоже на страх, но это не страх, это что-то…